Владимир Даль зафиксировал в Тверском крае более 3000 уникальных слов

В 2026 году в России празднуют 225-летия со дня рождения Владимира Ивановича Даля, автора «Толкового словаря великорусского языка».

Указ о праздновании был подписан Президентом России Владимиром Путиным в ноябре 2023 года.

Эта тема станет центральной на ХII Межрегиональном книжном фестивале «Тверской переплёт», в котором примет участие Управление Россельхознадзора по Тверской и Ярославской областям в рамках движения «С любовью к России». 24 октября в 14.00 в Областной библиотеке им. Горького состоится награждение победителей регионального конкурса и презентация сборника «Словарик Даля. Тверская версия. XXI век», составленного по его материалам.

Владимир Иванович Даль — уникальный исследователь русского языка, который за свою жизнь собрал более 200 тысяч слов. Огромную роль в его работе сыграла Тверская губерния. Находясь на стыке путей между Москвой и Петербургом, этот регион сочетал в себе черты столичного щегольства, северного лесного быта и самобытных ремесел. Всего Даль зафиксировал в Тверском крае более 3,5 тысяч уникальных слов, снабдив их пометкой «твер.» или «тверское».

В Управлении Россельхознадзора по Тверской и Ярославской областям рассказали, как разговаривали, шутили и чего боялись наши предки.

Тверской стол: жбень, сукрошка и ядомь

Тверские хозяйки славились умением вкусно накормить семью в условиях сурового климата Верхневолжья. Излюбленным местным блюдом, которое Даль увековечил в словаре, был жбень — толстая, сытная ржаная лепешка, замешанная на пахте (обезжиренных сливках). Жбень пекли практически в каждом доме, и он стал настоящим гастрономическим символом края.

Любое вкусное угощение, лакомство или праздничную снедь тверитяне уважительно именовали словом ядомь. Свежий, только что вынутый из печи круглый каравай хлеба называли ковригой, а если пекли небольшой круглый хлебец или заварной крендель, его ласково звали гугулей. В жаркие летние дни на столах появлялась сукрошка — так в Твери называли холодный суп (окрошку), образовав слово от местного глагола «крошить». Завершалось застолье взваром — густым, ароматным и сладким компотом из сушеных лесных ягод и фруктов.

Тайны тверских лесов и болот: чаруса и зыбун

Окружавшие Тверь дремучие леса и бескрайние торфяники сформировали свой особый, «природный» язык. Даль бережно записал слова, с помощью которых местные жители ориентировались в глуши.

Самую непроходимую чащу и лесную глушь называли заглушью. Если деревья были повалены бурей, это место именовали ветровалом (буреломом), а лиственные леса четко отделяли от хвойных, называя их чернолесьем.

Для болот существовала целая классификация. Обширное болото, поросшее мхом и редкими чахлыми березками, звали мшарой. Опасную трясину, где под тонким слоем травы колыхалась жидкая грязь, называли зыбуном. Но самым коварным местом считалась чаруса — глубокое болотное оконце с чистой водой, которое сверху обманчиво затягивалось красивым зеленым ковром из цветов. Ступить на чарусу означало мгновенно уйти под воду.

Капризы погоды: хвиля, чичер и замерека

Жизнь на Волге и Селигере заставляла тверских судоходов, рыбаков и пахарей чутко следить за небом. Полное, абсолютное безветрие на воде они называли затишью, а ровный ветер, дующий строго вдоль русла реки, — тягушей. Внезапный же порыв ветра или маленький смерч именовали повихой.

Зима в Верхневолжье приходила с зазимья — первых стойких заморозков и появления тонкого льда. Самый первый, легкий осенний снежок поэтично звали замерекой. Если же начиналась бурная, суровая метель с мокрым снегом и дождем, крестьяне говорили: «На дворе хвиля». А холодный, пронизывающий осенний дождь со снегом и резким ветром брезгливо называли чичером.

В кого верили тверитяне: боровик и обдериха

Тверские суеверия, записанные Далем, отражают глубокое двоеверие края. В лесу хозяином считался боровик — дух бора, которого представляли в виде огромного медведя без хвоста или старика ростом со столетнюю сосну. Если путник терялся, считалось, что его «обошел леший» или попутал кудельник — озорной дух, шумящий в кустах. Чтобы снять морок, нужно было сесть на пенек, полностью вывернуть одежду наизнанку, надеть ее обратно и обуть левый сапог на правую ногу.

Дома и постройки охраняли свои духи. В хлеву за скотиной присматривал хлевник. Самым страшным местом после полуночи считалась баня. Тверитяне панически боялись ходить туда «в четвертый пар» (четвертую смену), веря, что там моется банный дух — обдериха, которая за неуважение может содрать с человека кожу.

Также бытовало суеверие о «чистом» хлебе — в Тверском крае строго запрещалось класть каравай на стол нижней коркой (подошвой) вверх. Верили, что от этого в доме «перевернется» весь достаток, а скотина начнет болеть и дохнуть.

«Тверитяне — козлы»: как уезды шутили друг над другом

Сборник «Пословицы русского народа» Даля доказывает: с чувством юмора и самоиронией у тверитян все было в порядке. Самой известной поговоркой стала дразнилка «Тверитяне — козлы». По легенде, когда в город ехала Екатерина II, на колокольню забрался козел и случайно задел рогами колокол, «встретив» императрицу звоном. Тверитяне на дразнилку не обижались, сделав козла символом своего упрямства, твердости характера и находчивости.

Особым удовольствием для жителей губернии было «подколоть» соседей по уездам:

«Новоторы (жители Торжка) — воры, а осташи — хороши!» — Торжок славился хваткими купцами, поэтому рыбаки из Осташкова (осташи) ехидно противопоставляли себя им. Впрочем, новоторы в ответ дразнили их «осташами — косыми раками».

«Кашинцы — кисельники» — жителей Кашина дразнили за невероятную любовь к овсяным и ржаным киселям. Шутили, что в Кашине даже заборы из киселя строят.

«Ржевичи — голубятники» — во Ржеве мужчины были настолько увлечены выведением особых пород голубей, что могли спустить на птиц все семейные сбережения.

Владимир Даль собирал слова в Тверской губернии на протяжении нескольких десятилетий, используя для этого командировки по чиновничьей надобности, личные беседы и опросы местных жителей на дорогах и ярмарках.

У Владимира Даля не было собственного имения в Тверской губернии, но сюда он иногда приезжал отдыхать от столичной суеты. В своем очерке «Говор» Даль оставил колоритное воспоминание о том, как кочевал тверской диалект в его блокноты:

«Лет тому с десяток сидели мы в тверской деревне с добрыми соседями в саду, под навесом… пили чай не торопясь, курили трубки и балагурили. Беседа подошла к народному говору, который различается так резко и ясно…»

Методика Даля была простой: «услышал — запиши, расспроси, уточни уезд». Сохраненные им слова — не просто история, это душа Верхневолжья, донесенная до нас сквозь века.