Жителям Тверской области рассказали, почему медведи приходят в деревни

В последнее время в Сибири и на Алтае участились случаи выхода медведей к населённым пунктам и нападения на людей. В ряде регионов введены особые меры — от комендантского часа до регулирования численности хищников. Как обстоит дело в Тверской области и есть ли риск повторения «сибирского сценария»? На эти вопросы ответил заведующий кафедрой зоологии и физиологии Тверского государственного университета, профессор, доктор биологических наук Андрей Зиновьев.

По словам эксперта, бурый медведь в Центральной России — не камчатский зверь на лососёвой реке и не алтайский на кедровом стланике. Это лесной европейский медведь, веками живущий рядом с человеком и, как правило, избегающий встреч с людьми. Однако кормовая логика у него та же: осенью нужно нагулять жир, и если лес даёт мало, зверь идёт туда, где пахнет едой.

По данным охотмониторинга, в Тверской области обитает порядка 4–5 тысяч особей бурого медведя. Наибольшая плотность — в Андреапольском, Торопецком, Пеновском округах и в зоне Центрально-Лесного заповедника. В Костромской области учтено около 3,1 тысячи, в Смоленской — свыше 2,3 тысячи, в Ярославской — порядка 1,3 тысячи. Вместе эти четыре региона дают подавляющую долю популяции так называемого «центральнорусского» медведя.

Вероятность локальных выходов к окраинам деревень, СНТ, трассам и контейнерным площадкам — умеренная и растущая, прежде всего в Тверской, Костромской, Смоленской и Ярославской областях. Это уже не гипотеза: в последние два сезона в Тверской области фиксировали появления медведей у деревень в Калининском округе (в том числе в 500 метрах от дороги на Тверь), в Спировском округе, у Рябеевского шоссе, а также выход медведицы с потомством в Конаковском округе.

«Типичный гость — не матёрый самец из глухого леса, а молодое животное 3–4 лет, которое ещё не выработало осторожного поведения при виде человека и ищет лёгкий корм», — поясняет эксперт.

Эксперт подчёркивает: единичные выходы медведей в Центральной России — не повод ждать сибирского сценария. Европейский медведь постоянно сталкивается с человеком и, по удачному определению коллег-териологов, «пуганый»: он уходит, а не пасётся при людях. Нападения на человека в округе остаются редчайшими событиями.

Эксперт пояснил,  что провоцирует выход медведей к людям.

Среди ключевых факторов эксперт выделяет несколько. Во-первых, кормовая база: в неурожайные годы слабый нагул жира осенью даёт шатунов зимой и голодных зверей весной. Во-вторых, зарастание пашен лесом — лес вплотную подходит к человеческому жилью, и контактная зона увеличивается. В-третьих, антропогенный корм: свалки, контейнеры, компост, неубранные яблоки в СНТ, пасеки, птичники. Минприроды России прямо указывает: недопустимы подкормка, оставление пищи, стихийные свалки у турстоянок, дач и ферм.

Кроме того, к жилью чаще выходит молодняк. Если молодой медведь однажды удачно полакомился яблоками в саду, в следующий раз он пойдёт смелее. Тёплые бесснежные осени и зимы сдвигают сроки залегания, а шатун опаснее сытого медведя в берлоге.

Андрей Зиновьев считает, что в Тверской области жёсткие меры пока не нужны, а вот регулирование деятельности человека — очень нужно. Прежде всего, это борьба со стихийными свалками: установка закрытых мусорных контейнеров на бетонированных площадках, регулярный вывоз мусора, запрет оставлять пищевые отходы на туристических стоянках и на окраинах СНТ. Это дешевле любого «регулирования численности» и бьёт точно в причину.

Важна просветительская работа: люди — грибники, дачники, дети в лагерях — должны понимать, что нельзя кормить медведей, подходить к медвежатам, искать контакта. Валентин Сергеевич Пажетнов, чья школа изучения бурого медведя выросла именно в Тверской области, на Центрально-Лесном заповеднике и в Бубоницах, формулировал это жёстко: медведь должен бояться человека.

Необходим мониторинг — фотоловушки на известных тропах, оперативная связь с охотинспекцией и МЧС, карта конфликтных точек по муниципалитетам. Центр спасения медвежат-сирот в Бубоницах и Центрально-Лесной заповедник — уже существующая экспертная инфраструктура Тверской области; её надо использовать как консультативный контур, а не изобретать «медвежий штаб» с нуля.

Серьёзная задача для муниципалитетов — сохранение лугового и полевого буфера там, где он ещё есть; не размещать новое жильё и кемпинги вплотную к крупному лесному контуру.

Что касается регулирования численности, здесь нужна точечность, а не «отстрел для галочки». Регулировать нужно конкретных проблемных животных — синантропов, повторно выходящих к жилью, — а не «медведя вообще».

Ученый считает, что ЦФО не повторит этой осенью сибирский сценарий. Биология европейского медведя, плотность дорог и сам характер леса этому препятствуют. Но север округа — Тверская, Костромская, Смоленская, Ярославская области — уже живёт в режиме возвращения крупного хищника в культурный ландшафт.

«Численность медведя выросла, лес подошёл к домам, помойка научила отдельных зверей не бояться. Дальше: либо мы убираем пищевую приманку и сохраняем в медведе страх человека, либо через несколько поколений получим своих синантропов — где-нибудь у Рябеевского шоссе и в калининских СНТ. Регулировать нужно не "медведя", а нашу собственную неаккуратность на границе леса и жилья. Это как раз та работа, которую муниципалитет может сделать без федерального режима ЧС», — резюмирует эксперт.