У этих врачей «больные» всегда спокойны и молчаливы. Никогда не нарушают больничного режима, не жалуются. Правда, после «лечения» они отправляются прямиком… на кладбище. Наш корреспондент, побывав в Тверском областном бюро судебно-медицинской экспертизы, узнал, каково это — практически ежедневно сталкиваться со смертью по долгу службы
|
Герой темы
Безусловно, работа судебно-медицинского эксперта накладывает свой отпечаток, так как к виду насильственной смерти, особенно если речь идет о детях, привыкнуть нельзя. Говорят, судмедэксперты редко разводятся. Мало пьют и часто бывают на природе. Любят детей и животных. Пристегиваются в машине. Переходят дорогу на зеленый свет. Что совсем неудивительно, учитывая то, с чем им приходится иметь дело каждый день. Судмедэксперты не только видят смерть, они разбираются в ее причинах, ведь именно от их вердикта зависит, останется ли человек, подозреваемый в преступлении, на свободе или попадет за решетку.
|
Тонкая работа
— Работаем мы в тесной связи с правоохранительными органами — с сотрудниками уголовного розыска, следователями прокуратуры, полиции, судами. Министерства у нас разные, но задача общая — борьба с преступностью, — замечает Игорь Борисович.
Примерно представляя, с чем сталкивается в работе мой собеседник, спрашиваю: «Какое зрелище за годы работы впечатлило вас больше всего?» Игорь Борисович задумался: «Каждый случай индивидуален. Но морально сложнее всего тогда, когда гибнут дети». С тем же вопросом обращаюсь и к представителю следствия Юрию Бурцеву: «Каков бы ни был стаж работы, к трупам никогда не станешь относиться как слесарь к шестеренке. Много лет назад, когда только начинал работать в органах, я даже похоронный марш не мог слушать». Юрий Алексеевич рассказал, как однажды приехал на место происшествия — ревизионную шахту за чертой города. Шахта — большой металлический колодец. Внутри него на цепи, которая там имелась, повешенный. Дело было летом, поэтому несложно представить, что было с покойником. Его раздуло как шар! Когда его стали вытаскивать, он не проходил через люк… Таких историй у криминалис-тов, как, впрочем, и у судмедэкспертов — ва-гон и маленькая тележка. Но есть и другие. К примеру, в прошлом году тверские судебные медики проводили эксгумацию в черте города рядом с бывшим зданием НКВД и обнаружили кладбище — 13 скелетов. Но что интересно: вместе с человеческими на этом месте были найдены останки крупного рогатого ско-та. Позже выяснилось, что захоронению более 50 лет. Правда, историкам, которые были привлечены к этому делу, определить, кем были погребенные вместе с животными люди, пока не удалось.
Живые страшнее мертвых
За последние годы в плане самоуничтожения человек не изобрел ничего нового. Травит, стреляет, режет, бросается из окна, задыхается в целлофане клеем. Все люди, погибшие таким образом, подлежат обязательному вскрытию. Однако это не единственное, чем занимаются тверские судмедэксперты. К примеру, когда требуется установить орудие преступления, за дело берутся медико-криминалисты. В лаборатории хранятся куски кожи с пулевыми отверстиями, проломленные черепа, прошитые автоматной очередью пиджаки.
Заведующий лабораторией Сергей Якунин показывает нам свои «владения», то и дело доставая с полок различные предметы — вещдоки.
— Это футболка мужчины, погибшего в пьяной драке. Сожительница зарезала, — поясняет Сергей Адольфович. В данном случае судебным медикам тверской «переправы через Стикс» предстоит определить, является ли кухонный нож, найденный на месте преступления, орудием убийства, а также проверить, действительно ли кровь на футболке принадлежит потерпевшему или «он в ней корову резал».
Кстати, по словам судмедэксперта, черепа не та-кое уж леденящее душу зрелище, как, скажем, «подснежники» — трупы утонувших или замерзших людей, которых, подобно первым цветам, сотрудники полиции находят в самых разных местах — от канализационных люков до окрестных лесов. В практике Сергея Адольфовича был случай, когда пришлось исследовать тело мужчины, практически полностью изъеденного крысами. Как потом выяснилось, потерпевший был изрядно пьян и в этом состоянии пытался перелезть через забор, но не смог. Свалившись, уснул.
Вот крысы и воспользовались моментом. Гражданин ничего не почувствовал, потому что находился в наркотической стадии алкогольного опьянения, когда боли не ощущают. На мой вопрос, часто ли люди гибнут от наркотиков, Сергей Адольфович ответил, что гораздо реже, чем года три тому назад.
— Причем не потому, что наркоманов стало меньше. У меня две версии: либо поменялось качество наркотиков, либо сами зависимые стали более образованными.
Кстати, вторую версию подтверждают публикации в интернете, где у наркоманов есть целые сайты и форумы. Темы обсуждения: как правильно употреблять наркотики, как их готовить самому в домашних условиях, в каких сочетаниях употреблять и т.д. Несложно догадаться, кому выгодны подобные электронные уроки. Так что чаще люди гибнут под воздействием алкоголя.
В 2011 году в Тверском бюро судебно-медицинской экспертизы исследовалось более 2 тыс. трупов (из них 200 убитых и примерно столько же неопознанных), и в 25% этих случаев в биологических материалах, поступающих на экспертизу, обязательно содержится алкоголь. Люди, погибшие в пьяных потасовках, доставляют едва ли не самые большие хлопоты экспертам. Обычно на таких трупах очень много самых разных ранений, каждое из которых нужно тщательно исследовать. Кстати, наносить своим жертвам особенно много ран склонны «дамы», мужчина не станет так долго колоть коченеющее тело собутыльника. Как-то раз Сергею Адольфовичу пришлось исследовать труп мужчины со 114 ножевыми ранениями. Убийцей оказалась женщина. Не менее жестокими в последние годы стали и дети. По статистике, за 2011 год в Тверской области несовершеннолетними было совершено 600 уголовных преступлений, в том числе 220 — особо тяжких, то есть изнасилований и убийств.
Пробыв в Тверском бюро судебно-медицинской экспертизы около часа, так и хочется уехать куда-нибудь подальше, что я, собственно, и собирался сделать. Но когда я садился в машину, мое внимание привлек только что подъехавший микроавтобус, из которого вывели мальчика — на вид лет 10, в наручниках. Оказалось, этот ребенок убил троих взрослых, и привезли его сюда, по-видимому, на следственный эксперимент. Эта картинка настолько прочно осела в моей голове, что, приехав в редакцию, я решил позвонить Сергею Адольфовичу и задать еще один вопрос: «Как же объяснить, почему дети стали сегодня такими жестокими? На что услышал лаконичный ответ: «Какие мы, такая у нас и жизнь!»
Александр АНОСОВ
