Говорить о себе он тоже не любил. «Давайте я вам лучше о нашем комбате расскажу, удивительной храбрости был человек… Или о мальчишках из деревни Олбово, которые пошли за солью, а вернулись с важными сведениями, как настоящие разведчики… А вот у нас еще девушка была, санинструктор…» И опять про себя ни слова. В этом был весь Григорий Кац: журналист на войне — не главный герой, он же не из пулемета строчит, а в блокноте. Хотя издавать газету на линии огня, между боями и бомбежками, — дело не менее геройское. В передвижной редакции было 5-7 человек. Вместе с печатной машинкой «американкой», барабан которой часто приходилось крутить вручную, они ездили по линии фронта в кузове грузовика «ЗИС». Зимой шрифты и краски отогревали буржуйкой — ее тоже возили с собой. Фотографировали сначала советским ФЭДом (названным по инициалам первого советского чекиста Феликса Эдмундовича Дзержинского), а потом добытой по случаю трофейной немецкой лейкой. Своей фотолаборатории в кузове не было, поэтому снимки печатали по пути, в освобожденных от врага городах, если там удавалось найти уцелевшее оборудование. Дважды грузовик попадал под снаряды, и корреспонденты гибли. Но дивизионная газета «Сталинский удар», под шапкой которой значился лозунг «Прочти и передай товарищу», выходила снова и снова, действуя на врага примерно так же, как дружный крик «Ура!» — нет, этих русских нам не победить никогда.
Русских не победили — победили русские. И эта Победа — одна на всех, кто самоотверженно трудился в тылу или участвовал в сражениях. Вклад в эту Победу фронтовых корреспондентов, воевавших с врагом самым действенным оружием — словом, переоценить невозможно. В том числе и вклад Григория Каца — журналиста и героя. Сказать «бывшего» невозможно, да и неправильно — бывших героев и бывших журналистов не бывает.
Татьяна Смелкова
