В эти дни Россия «отмечает» год с начала масштабной оптимизации. В Тверской области тоже пожинаются плоды
Второй год регионы находятся меж двух огней: между необходимостью сокращать расходы бюджета и обязательством повысить зарплаты бюджетникам. И то и другое, как показывает практика, делается механически. Вроде бы в нехитрой задачке по делению и вычитанию результат получается «как надо». Только для этого результата «вычитать» приходится реальных людей.
В предыдущих номерах нашего еженедельника мы подробно рассказывали, как ликвидация малокомплектного дома-интерната для престарелых в поселке Овсище ставит под угрозу существование всего населенного пункта. Весь прошлый год бушевали страсти в тверском здравоохранении. Вернее, началось все еще в 2012 году. Сначала — относительно спокойно — к тверскому туберкулезному диспансеру присоединили тубдиспансеры Ржева, Вышнего Волочка, Трестенскую больницу и санаторий «Черногубово». Потом разгорелись страсти вокруг тверских роддомов: согласно опубликованной на сайте регионального минздрава дорожной карте, предполагалось «слияние и поглощение» роддомов №3 и №4 и как следствие — сокращение 199 круглосуточных коек, а вместе с ними и обслуживающего их медперсонала. Процесс реорганизации затормозился после вмешательства прокуратуры, признавшей решение противоречащим государственной политике.
Пожалуй, апогеем оптимизации в здравоохранении стала история с ржевскими врачами, вышедшими на митинг из-за задержек стимулирующих надбавок. Их пример обнажил общероссийскую проблему: с 2013 года началось резкое сокращение стационарных коек с параллельным (то есть оно предполагалось как параллельное) увеличением амбулаторных пациентов. В оптимизированных медучреждениях все, разумеется, получают оклад. А то, что «сверху», начисляется по такой сложной схеме (вернее, схемам), что бухгалтеры в учреждениях неделями не могут свести дебет с кредитом. Причем кого из работников простимулировать, решается на уровне администрации больницы.
Мы уже не раз писали о том, во что превращается в отдельных случаях начисление зарплат в сфере образования. Напомним, что Тверская область стала одним из первых регионов, где были введены так называемые стимулирующие выплаты для педагогических работников. В принципе, идея вполне здравая: качество работы учителя не измеряется трудоднями и человеко-часами и не должно оплачиваться по таким «нормативам».
Но в отдельных тверских школах учителей «стимулировали» чуть ли не за мытье полов и покраску стен, в других стимулирующий фонд и вовсе распределялся директорами между своими, а неугодные получали мизерный оклад. То есть зарплатный фонд вроде бы и увеличился, средний показатель — тоже, а в реальности увеличивался лишь разрыв между зарплатами «чужих» и «особо приближенных».
Но дело не только и не столько в «занимательной математике» с зарплатами бюджетников. Оптимизация в конечном итоге аукается каждому жителю. Взять, к примеру, то же сокращение стационарной медпомощи. По нашим данным, в 2013 году в Тверской области стало на 1 тыс. коек меньше. Места в стационарах сократили как в городских, так и в районных больницах. Да, вместо этого Минздрав РФ призвал всю страну на бесплатную диспансеризацию. Никто не спорит, что болезнь лучше диагностировать на ранней стадии. Разумеется, своевременное амбулаторное лечение предпочтительнее длительного пребывания на больничной койке. Но сократив стационары и расширив поликлиники росчерком пера, никто не задумался, что пациенты, нуждавшиеся в постоянном наблюдении, таким же чудесным образом не исцелятся, а на приемах у терапевтов как было несколько «постоянных клиентов», так и останется. Ну, не любит российский народ ходить по врачам и тратить на это время.
С оптимизацией в образовании тоже связано немало интересных историй. В Тверской области до крайностей не доходит (если, конечно, не считать митингующих детей в Максатихинском районе и их ровесников из других малокомплектных школ региона). Но, по крайней мере, у нас не завелись еще такие монстры, которые вовсю наводят ужас в городах-миллионниках.
Называются они «образовательные комплексы». То есть к общеобразовательной школе присоединяется, например, детский сад. Или школа искусств. Или спортшкола. Или все сразу. В общем, получается кое-что и сбоку ясли. Зато проблема нехватки мест решена, управленческий персонал «оптимизирован» (было три директора — стал один), расходы сокращены. А потом родители гадают: как так получилось, что они стояли в очереди в детсад рядом с домом, и стояли третьими, а вышло, что ребенок пойдет в «комплекс», да еще и тридцать третьим.
В Верхневолжье в 2012 году такие образовательные комплексы начали появляться в сфере профобразования. В частности, единственное на всю страну золотошвейное училище в Торжке лишилось статуса художественного и стало филиалом Тверского промышленно-экономического колледжа. Срок обучения там сократился с 3 лет до 2,5, и поговаривают, что профильные дисциплины все чаще отдаются на «самостоятельное изучение».
Закрытие малокомплектных школ, реорганизация профобразования, оптимизация медучреждений, сокращение сети соцзащиты — ко всему этому население оказалось не готово. По крайней мере, жителям Тверской области никто не потрудился объяснить, что будет происходить и как. Не говоря уже об экономическом эффекте, который дадут процессы оптимизации (если его вообще кто-то просчитывал). Так и возникают на карте региона маленькие митинги, а словосочетания «ржевские врачи» и «максатихинские школьники» становятся известными на всю страну.
Елена ЛАЗУТКИНА
