— Что такое слухи? Психологии это явление интересно?
— Зависит от того, с какой точки зрения это обсуждать. Я предлагаю погрузиться в антропологию (совокупность научных дисциплин, занимающихся изучением человека, его происхождения, развития, существования в природной (естественной) и культурной (искусственной) средах — от ред.). Точнее, во времена, когда был первобытный и общинно-родовой строй. Для живших тогда слух был очень важным источником получения информации. Что это значит? В первую очередь, слух предупреждал об опасности. И лишь потом давал почву для размышлений и обсуждения. Соответственно, если кто-то говорил о том, что в лесу медведи или что в ту сторону ходить не стоит, потому что там болото, наши предки воспринимали это как аксиому. Устная передача информации помогала сохранить жизнь и избежать опасности. До создания письменности это был единственный способ сформировать представление о мире, кроме собственного опыта с риском для жизни.
— Ну, то есть слухи где-то наравне с сигнальными кострами?
— Да, это сигнал, который первобытный человек получал о мире. И это помогало ему ориентироваться в нем, было для наших предков жизненно необходимо. А теперь вернемся в наше время, когда информация в доступе настолько свободном, что иногда мы даже не хотим, но она все равно к нам поступает против нашей воли. И несмотря на это, а также на то, что вроде бы опасности нет, мы информации, приходящей к нам по каналу «из уст в уста», верим больше.
— Я правильно поняла: вы считаете, что это заложено в нас на генетическом уровне?
— Это не только я так считаю: ученые полагают, что в основе всех наших моделей поведения лежит генетика. Мы верим в слухи на уровне инстинкта. Причем в первую очередь он срабатывает именно в те моменты, когда информации человеку недостаточно или ее вовсе нет. Потому что люди психологически так устроены, что нам очень тяжело выносить неопределённость: момент, когда нет ясности, когда непонятно, куда двигаться. И в этом моменте нам ментально, внутренне, очень некомфортно. В результате у человека поднимается уровень тревоги. Причину этих переживаний нам сложно распознать и, соответственно, очень трудно находиться в этой неясности. Поэтому всеми способами человек, как существо, стремящееся к удовлетворению своих потребностей, пытается эту ясность получить. В этом информационном вакууме, когда ещё ничего не определено, официальные источники либо молчат, либо осторожничают, и тот, кто сообщает нам слух, становится опорой и ориентиром. Тем самым сигнальным костром. «Ага, понятно, происходит вот это», — говорим мы себе.
— А почему большинство из нас поступившей информации верит? Не анализирует, не собирает и не сопоставляет факты, не проверяет, не доверяет собственному чутью, а верит на слово?
— Это опять же связано с нашими инстинктами и эмоциями. Чем эмоциональнее то, что нам преподносят, тем сильнее мы в это включаемся. Для сравнения: то же самое происходит, когда мы смотрим фильм или читаем книгу: чем ярче произведение, тем чаще и сильнее мы сочувствуем и соучаствуем в происходящем. И слухи также поднимают в нас уровень возбуждения и эмоций самого разного спектра: от радости до гнева, от ярости до ужаса. Потому что мы не просто получаем данные, как вычислительная машина, а одновременно пытаемся примерить эту информацию к себе. Представляем себя на месте «героя» или «героев», если это слухи про человека, или погружаемся полностью в эмоции, если это слухи про страну или локальное место, где мы живем.
— То есть эмоция — ключ к срабатыванию и передаче слуха?
— Один из ключей, их несколько. Как ключ срабатывает еще и социальный аспект. Ведь мы же существа, которые жили когда-то общинным строем, да и сейчас в большинстве своем живем семьями и значение социуму придаем огромное. Поэтому нам очень важно, сколько человек повторяют одну и ту же информацию. То есть, если сказал один, то это может подвергаться сомнению, но если сказали несколько, то побеждает и перевешивает масса, ведь столько человек ошибаться не могут. И ничего страшного, если каждый из них добавляет свои эмоции, отношение и даже выдуманные подробности: общее есть, суть одна, а, значит, это правда. Вот такой феномен: под воздействием эффекта толпы рождается иллюзия правды.
— А в результате паника, ажиотаж, истерия… Но хотелось бы понять, почему не проверяются другие источники?
— Источников информации сегодня, действительно, много. И порой они противоречивы. Что вновь рождает тревогу, потому что в этом же надо разбираться, тратить время, силы, нервы. И тут вместе с социальным эффектом срабатывает авторитетность: проще и удобнее поверить информации человека…
— …Или информационного канала.
— Или так. Особенно если этот человек или канал по субъективным причинам вызывает у нас симпатию, доверие и одобрение. Мы убеждены: ему или им точно можно верить.
— Погодите-ка. С авторитетом все понятно. Но тут речь уже о том, что не нужно трудиться. Получается, мы верим слухам еще и потому, что ленивы?
— Это самый простой способ получения информации. Он в нас выработан веками. Зачем что-то делать, да? Зачем запускать процесс критического мышления?
— Если за тебя уже все нашли, обдумали и поняли. Ну, да. Так легче.
— Это легко, да? И, кроме того, можно вообще не брать на себя ответственность. Если что-то не так, то это же не я сказал, другие сообщили. А в случае, когда ты сам собираешь и проверяешь информацию, ты должен заявить, что это твое мнение, и взять на себя ответственность. Возможно, даже вступить в спор, пойти против коллектива, общины, массы.
— Это объясняет, почему человек поверил слухам, однако не дает ответа на вопрос, почему, получив такую информацию, он становится в цепочку и вместе с другими распространяет непроверенную информацию. Что на этот счет нам скажет психология?
— Тут срабатывают те же ключи. Информация из уст в уста передана, и получателю остается присоединиться к этой цепочке и, собственно говоря, инстинктивно поддержать, сохранить таким образом «общинные» отношения. И в то же время не брать на себя ответственность, не идти против. Понимаете, сейчас нам выживать не нужно, у нас всё есть. И на первый план выходит построение отношений. Участие в цепочке слухов — часть социализации. Плюс желание быть, оставаться нужным. «Я же нужный и полезный, если что-то важное сказал. Ты же, наверное, хотел узнать эту информацию, я тебе её принёс. Но это, правда, не совсем я». Всё это подкрепляется определенными эмоциями, возможно, азартом, и захватывает, засасывает в эту информационную воронку. И человек уже не может себя отделить от целого, обнаружить своё мнение и своё я. Погружаясь, становясь частью этого процесса, он взбудоражен, возбужден новым знанием и своей ролью в этом действе, и эту лихорадку нужно кому-то передать. Нужно кого-то ею заразить. И в этот момент, в этом месте человек уже не в состоянии различить правду и ложь, не может протрезветь, всё становится неожиданно реальным.
— А для поиска правды так важно отделять своё «я» от общества и от внешнего мира?
— Важно не только то, что думают другие или все, важно, что думаю и чувствую я. Нужно сформировать собственное представление, проанализировать, выразить мнение. Это невозможно, когда человек попадает в толпу: критическое мышление не срабатывает, чувства чужие от своих не отделить, потому что слишком высокий эмоциональный заряд. А кроме возбуждения — страх, ужас. Мы становимся участниками процесса, как будто это произошло уже со мной, или вот-вот произойдёт. (Но на самом деле это, конечно, не происходит). Так и начинается паника.
— Есть такая присказка: слух на пустом месте. Когда даже события никакого не было, но то ли очень хочется о чём-то поговорить, то ли хочется, чтобы что-то произошло, и люди начинают обсуждать некий взрыв, потому что слышали звук, чувствовали запах, видели свет на горизонте, а в результате возникают совершенно безосновательные информационные волны. Как это объяснить? Зачем это людям?
— Тут срабатывает так называемое предубеждение. То есть, если внутри нас уже существует какая-то готовность, в том числе, к плохой информации, конечно, мы её ждем, мы в неё быстрее поверим, даже если ничего не было.
— А бывает порой так, что где-то под постом в социальных сетях в комментариях мы видим реплику в категоричной форме от совершенно незнакомого нам, а следовательно, несимпатичного и неуважаемого нами человека, может, даже не человека, а бота, и внезапно ставим лайк на этот комментарий вместе с десятками других людей, и ни с того ни с сего этот маленький комментарий как вирус распространяется и превращается в слух. Что стало топливом для распространения такой дезинформации?
— Полагаю, что тут, как обычно, сыграли плохую шутку такие факторы, как недостаток информации, готовность людей к плохому, негативный опыт, людская фантазия и стереотипы, плюс формулировка — сила убеждения, эмоция оставившего комментарий человека, которой он приправил эту свою версию. В таком случае наш мозг может достраивать взаимосвязи, делать выводы, потому что то событие, которое произошло, вызывает сильную эмоцию. Мы становимся уязвимыми и, конечно, хватаем первое, что попадается, чтобы за это уцепиться, объяснить себе происходящее. И это даёт ясность и уверенность, и тогда как будто бы понятно, как относиться к миру. В противном случае то, что происходит, остаётся необъяснимым, а это угроза, которая может подстерегать тебя где угодно каждую минуту. Невыносимо думать, что на самом деле именно наш привычный мир может быть местами очень жестоким и очень враждебным.
— То есть в известное зло всегда верят быстрее? К примеру, люди часто объясняют рост преступности большим числом мигрантов…
— Естественно. Поэтому так живучи стереотипы, они сродни слухам. И вновь возвращают нас к общинному строю: эти — свои, а те — чужие, все проблемы от чужих.
— Любопытно, что источником слухов наряду с соцсетями часто становятся школьные, домовые, рабочие чаты.
— Люди еще нередко включаются в слухи, когда недостаточно интереса к их жизни. И единственный способ это исправить — покачать права и обсудить других. И каждый, представляете, каждый со своим пониманием об этом мире, со своим опытом, со своими фантазиями, причем это не всегда радостные фантазии, а чаще всего как раз пессимистичные (человек в принципе пессимист), начинает кидать в общий котел информацию. И если раньше слухам, чтобы родиться, требовалось какое-то время, нужны были так называемое сарафанное радио или испорченный телефон, то сейчас, в интернете, это происходит по щелчку пальца.
— Почему так часто темой слухов становится дефицит еды?
— Мы все, кто бы и что ни говорил, очень боимся смерти. А еда — это самая первая базовая потребность, забота о жизни. Человек же большую часть своего существования голодал и недоедал, стабилизировать ситуацию удалось лишь в последнее столетие. Поэтому информация о том, что еды недостаточно, часто становится триггером в слухах.
— Как вы думаете, когда из важного для жизни и для выживания фактора слухи превратились в источник зла?
— Думаю, что это в любом случае произошло благодаря развитию социума. Вначале слухи вряд ли передавали эмоции — только факты, а вот впоследствии они, слухи, скорее всего, развивались, становились сложнее, многограннее. При этом общество развивалось тоже, появлялись институты и государства, и поводов для слухов также становилось больше, но уже не так остро стоял вопрос выживания; однако возникала необходимость сохранять и приумножать нажитое, а слухи становились одним из способов, инструментов победы.
А если отталкиваться от того, что большинство полезных слухов были пугающими, но спасали жизнь и двигали эволюцию, то, выходит, что распространяются именно плохие слухи, и сейчас человечество инстинктивно, на уровне подсознания, пытается с помощью слухов держать себя в тонусе, в готовности к чему-то плохому. Тревогой мы расплачиваемся за интеллект и эволюцию.
— То есть это такой искусственно созданный триггер?
— Искусственно созданный триггер для того, чтобы оставаться в тонусе и эволюционировать, потому что, вы не поверите, но жить спокойно для человека (учитывая, как много человечество пережило, сколько различных травмирующих опытов сохранило в своей генетической памяти) — это очень сложно.
— Как жить, чтобы не стать распространителем слуха и не поверить в слух? Можно ли вообще тогда жить без слухов?
— Как минимум можно научиться не позволять им управлять вашей жизнью. Как так жить? Проверять информацию. Не забывать включать критическое мышление — это то, что помогает нам отличать правду от вымысла. Взять паузу, выдохнуть сначала. И возвращать себе постепенно реальность, помня, что происшествие случилось не со мной, но это случилось — возможно, случилось. А дальше анализировать источники, откуда поступила информация. Не включаться в эту цепочку, не бежать передавать, а думать. И, главное, сохранять интерес к своей собственной жизни, отделяя себя от толпы. Не читать и не смотреть всё подряд, соблюдая информационную гигиену.
— Существует стереотип, что источник слухов — женщина. Однако практика показывает, что генерируют слухи чаще мужчины. Правда ли это?
— Мужчины просто более авторитетны в силу эволюции (вспомним все тот же общинный строй), к тому же более логичны, а не эмоциональны, чаще открыто выдают свои версии и мнения, причём в таком безапелляционном виде, что это невольно воспринимается как правда. И если это было сделано в публичном пространстве — в комментариях в соцсетях или в чатах — рождается слух. А женщины, как правило, его распространяют, добавляя новые эмоциональные составляющие.
— А вообще, так ли нужно защищаться от слухов?
— Обязательно. Нам всем, каждому человеку, необходимы защитные механизмы, иначе наша психика перегреется. И мы начнём сходить с ума. Именно поэтому критическое мышление, а порой и осознанное отрицание — крайне полезны.
— Осознанное отрицание — это?
— Это способность сказать себе, что, несмотря на то что я знаю, что где-то происходит что-то плохое и даже ужасное, у меня есть своя жизнь, и я не вижу ничего плохого в том, чтобы её жить, не посвящая всё своё время чтению новостей, сопереживанию и обсуждению событий за пределами моей жизни. Это важно. Иначе психике будет сложно обработать весь поток информации, и мы заболеем. Информация, не обработанная нами, просто уйдет в тело, и тогда тело отреагирует неожиданными и неприятными симптомами.
