ИМПОРТООСВЯЩЕНИЕ

Павел Сакадынский,
директор Московского ФКБ «ЭНЕРГОТРАНСБАНК» (ОАО)

По мнению профессора Е.Г. Ясина, в мире на сегодняшний момент существует 5 технологических цивилизаций примерно по 1 млрд человек. Это Европа и Северная Америка (вместе с Австралией и Новой Зеландией), Восточная Азия (Япония, Китай, Тайвань и пр.), Южная Азия (Индия), Ислам (линия Индонезия — Марокко), Латинская Америка. Какая-то часть стран находится в постиндустриальном обществе (Европа, США, Япония), какая-то — в позднем индустриальном (Китай, Индия).

Развитие страны определяется близостью к технологической границе. Технологическую границу определяют цивилизации-лидеры, остальные находятся на разном удалении от нее. Линии развития технологий в странах соседних цивилизаций как рельсы — сходятся только у горизонта, то есть никогда. Именно поэтому любой технологический рывок — событие. Но, как в геометрии Лобачевского, параллельные прямые пересекутся, если они окажутся в пространстве, а не на плоскости. И оси этого пространства — культура и институты общества.

Роль развитых стран — сдвигать вверх технологическую границу. Причем есть страны — «лаборатории инноваций», есть страны — «фабрики», страны — «фермы», страны — «сырьевые придатки». Что интересно, Россия действительно довольно специфически смотрится в этой системе координат. Как у исламской цивилизации, у нее много доходов от природных богатств и постоянные эмоции по поводу того, что ее не замечает, оскорбляет и куда-то не пускает Запад. Как у Европы — ограничение конкурентных преимуществ по трудовым ресурсам. Как у Латинской Америки — отсутствие преимуществ по капиталу: даже если свои деньги есть, их все равно занимают за границей. Как у Китая и Индии — самобытная культура и общественные институты.

Сравнение с Китаем не случайно. Технологический прорыв этой страной был совершен на фоне 95% доверия к правительству со стороны сограждан, 90% — доверия к парламенту, 86% — доверия правосудию, 71% — доверия к полиции и... 4,5% — доверия к церкви. В России церкви верит 51% населения, правительству — 39%, парламенту 33%, правосудию — 30%, милиции — 31%. Не лучший результат для технологического рывка, хотя Китай и не представляет собой сборище безбожных бюрократов.



Для каждой цивилизации существует «эффективность реализации» и «эффективность инновации». Это полярные варианты. Япония и Сингапур — с одной стороны, Германия и США — с другой. Эдвард Ригли называл это «смитовский тип развития» (разделение труда и интенсификация обмена без существенных изменений в технологии) и «прометеевский тип»(«похищение огня», реализация инноваций). Причем инновации реализуются тогда, когда сами становятся торгуемыми товарами и услугами. С этой точки зрения импортозамещение принадлежит к «эффективности реализации» — для России это пока полюс недоступности. И опыт 1998 года здесь не подходит.

«Надо вообще импорт запретить… ходили же в «большевичке» и «скороходе», и сейчас привыкнут, а там и мы производство подтянем» — это отнюдь не революционная мысль одного из крупных тверских промышленников… Он прав в деталях. Качественно изменилась культура потребления. Если говорить про импортный ширпотреб, то его должно быть много — качественного и по доступной цене. Нас к этому приучили, и придется выходить из потребительского запоя… Что касается импортного промышленного оборудования, то оно должно быть не столько дешево, сколько дешево ремонтопригодно. Если говорить про импортозамещение, то для выпуска качественного ширпотреба нужны как минимум свободные мощности (или возможность их арендовать по стоимости коммунальных платежей), налоговые каникулы, дешевые кредиты на оборотные средства, условия для миграции населения. Для выпуска промышленного оборудования — инвестиционные кредиты, налоговые вычеты, снижение энергоемкости и затрат в себестоимости, доступность электромощностей, высококвалифицированный персонал.

Совершенно очевидно, что эти мероприятия подвластны государству и называются «Программа по поддержке малого и среднего бизнеса и созданию новых рабочих мест». Но у нас налицо стагфляция — одновременный спад экономики и высокая инфляция. Выход из стагфляции возможен только через жесткую денежную политику, а не через наращивание госрасходов и каких-то там программ. В этом смысле прорывом по созданию рабочих мест является, безусловно, строительство ледовых дворцов в субтропиках и мостов на островах Японского моря… Кроме того, очевидна и направленность на поддержку промышленности всех трех крупнейших антикризисных мер кабинета Путина, а именно выдача 50 млрд долларов через ВЭБ из Фонда национального благосостояния (ФНБ) на покрытие внешнего долга российских компаний (закрыта после выдачи 11 млрд долларов за невостребованностью), «поддержка фондового рынка» в размере 175 млрд долларов (по словам Президента Медведева, «…ни к чему не привела») и, наконец, докапитализация банковской системы (850 млрд. рублей ни до банков, ни до промышленности так и не дошли. «Зарезервировано 300 млрд рублей. Ни рубля из этой суммы не выдано», — констатировал Президент Медведев). Сам Путин оценил работу правительства на «хорошо». Ну что ж, с нетерпением подождем оценки «отлично»…

Не работающее на настоящий момент импортозамещение подтверждается и таможенными данными. В апреле 2009 года падение импорта составило 45%, причем падение импорта продукции машиностроения (инвестиционных товаров — механического оборудования, электрооборудования, инструментов и аппаратов оптических) — 55,4%. Кроме того, впереди общее сокращение доходов, потребительского и инвестиционного спроса, а у нас производительность труда 20—30% от американской (по данным компании McKinsey). В этих условиях качественный инвестиционный импорт по доступной цене (да и вообще качественный импорт) будет даром божьим… Однако, по данным ИЭПП, индекс промышленного оптимизма в легкой промышленности растет, а в пищевой как минимум не падает, что тем не менее не влияет на общее 10%-ное снижение промпроизводства. Да и арбитражный суд ждет роста банкротств на 30—40%.


Несмотря на устойчиво царящее мнение в обществе, что мировая закулиса изобрела финансовый кризис, чтобы задушить поднимающееся с колен первое в мире государство победившей суверенной демократии, у кризиса в России есть и менее фантастические предпосылки. А именно после исчерпания легкодоступных и недорогих источников роста развивающиеся страны всегда натыкаются на труднопреодолимые институциональные и культурные барьеры. Культурные — не в смысле Рахманинова и Шаляпина, а в смысле автоматизма реакций людей и усвоенных ими норм на бессознательном уровне.

В данный момент Россия по исчерпанности ресурсов индустриального роста ближе к развитым странам (Европа, США), по культурным барьерам — ближе к странам поздней индустриализации (Китай, Индия). Здесь можно спорить, является ли Россия «окраиной» Запада или «опушкой» Востока, но при этом у нее на данный момент нет конкурентных преимуществ ни первых, ни вторых стран. Поэтому одними из видимых культурных и институциональных барьеров для России могут являться:
— переориентация государства с глобальных амбиций на благосостояние граждан;
— понимание, что стержнем современного экономического развития являются эффективные взаимоотношения с индустриальными странами и странами поздней индустриализации (у остальных просто нечему учиться);
— свобода и уважение частного предпринимательства как стратегическая установка общества, а не отдельных чиновников государства.

Впрочем, ничего не случится, если эти барьеры не будут взяты. Страна останется поставщиком сырья, заполняющим импортом внутренний рынок. Высокие цены на сырье — много импорта, низкие — мало. Эдакое постоянное подтверждение QWERTY-эффекта — укоренение в обществе не лучших, а успевших закрепиться институтов (сталинское «другого народа у меня для вас нет» — яркое подтверждение этого эффекта). Модернизация при этом, как и сейчас, воспринимается и будет восприниматься как замена оборудования и укрепление авторитарной альтернативы. Возможная цель такого развития — добиться импортозамещения продукции сельского хозяйства (растениеводства, в частности) с последующей задачей его экспорта. И экономика страны уже стоит на этих рельсах, бессознательно двигаясь к экономическому «совку».

Здесь намеренно не рассматривается вариант инновационного развития России, достаточно отвечающий коренным интересам нации. Для этого много непреодолимых барьеров иного свойства. Financial Times «обозвала» их одним словом — «siloviki»...