17.03.2011 |

Хорошо сидят

В Тверской области, как и по всей России, началась масштабная реформа уголовно-исполнительной системы. О том, к чему приведет гуманизация и либерализация в колониях Верхневолжья и смогут ли места лишения свободы стать самоокупаемыми организациями, мы беседуем с начальником Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Тверской области Александром САВИХИНЫМ

 

— Александр Михайлович, как известно, 11 марта вступил в силу федеральный закон, которым вносятся изменения в Уголовный кодекс. По 68 составам преступлений, предусмотренным действующим УК, исключены нижние пределы санкций в виде лишения свободы. Это в том числе и мошенничество, и разбой, и грабеж… Как вы считаете, не спровоцирует ли такая либерализация рост преступности? И насколько эти меры позволят разгрузить пенитенциарные учреждения Тверской области?

— В первую очередь поправки в Уголовный кодекс дают возможность судьям, до этого связанным по рукам и ногам, применять более широкий спектр видов наказаний. Теперь подход будет дифференцированным, появилась возможность принимать более взвешенные решения. Не секрет, что сейчас в СИЗО иногда попадают подследственные, которые могли бы содержаться и под домашним арестом: согласитесь, не всякий человек, совершивший преступление, настолько опасен для общества, чтобы его изолировать. Если молодой человек, например, стащил мобильник, — это, конечно, тоже преступление, но это не значит, что он должен ожидать приговора в СИЗО наряду с рецидивистами.

Насколько смягчение Уголовного кодекса разгрузит пенитенциарную систему, сейчас сказать сложно. Тем более что в этом вопросе все зависит от судебных решений.

В местах лишения свободы нашей области содержатся осужденные за разные виды преступлений, в том числе и за убийства, причастность к торговле наркотиками, изнасилования. Естественно, их в любом случае осудили бы к лишению свободы. А процент людей, осужденных за нетяжкие и средней тяжести преступления, и сейчас небольшой. Поэтому я полагаю, что количество отбывающих наказание в нашей области снизится максимум на 5%.

— В прошлом году Правительством РФ была утверждена Концепция развития уголовно-исполнительной системы до 2020 года. Как изменятся условия содержания спецконтингента согласно этому документу?

— Нужно отметить, что Концепция предусматривает не только либерализацию. Есть в ней в том числе и положения, ужесточающие условия содержания лиц, осужденных за тяжкие преступления, — их будут переводить в камеры тюрем. Да, эти камеры будут достаточно свободные и комфортабельные — не менее 4 кв. м на человека, но режим станет жестче — осужденный уже не сможет, как сейчас, свободно перемещаться по территории. А всех остальных действительно ждет смягчение режима: для этого будет развиваться сеть колоний-поселений общего и усиленного наблюдения. Причем в первом случае, когда речь идет об общем режиме, осужденные смогут работать в городах и поселениях. В тверском регионе, пожалуй, первым уголовно-исполнительным учреждением нового типа станет ИК-6 в Бежецке. Там нам предоставлен участок земли в 680 га, и порядка 100-150 осужденных будут выращивать на нем картофель и другие овощи. Другие граждане, отбывающие наказание, по контракту с муниципалитетом пойдут трудиться на предприятиях или в сельхозкооперативах района — в первую очередь туда, где нужны рабочие руки. Могу сказать с уверенностью: сельское хозяйство Бежецкого района будет развиваться.

— Насколько нам известно, в рамках гуманизации уголовного законодательства с 2010 года в России введено в действие наказание в виде ограничения свободы. Понятно, что для такого рода наказания необходима система контроля и слежения, включающая в себя использование электронных браслетов. Это по-прежнему вопрос далекого будущего или уже есть конкретные сроки, когда данные технологии появятся в регионе?

— Тверская область стала одной из 30 областей, где пока в пилотном режиме будут внедряться электронные браслеты. На сегодняшний день контракты с производителями этих устройств заключены, и вполне вероятно, что уже в этом году мы начнем их использовать. Хотелось бы, конечно, чтобы этот процесс завершился оперативно, ведь более мягкие виды наказаний, в том числе ограничение свободы, назначаются уже сейчас, и в результате нагрузка на наших сотрудников уголовно-исполнительных инспекций, которые исполняют наказание без лишения свободы, увеличивается колоссально. Ведь они должны приезжать к каждому осужденному лично, а это порядка 80-100 человек на одного работника УИИ.

— В последнее время все чаще говорится о том, что институт условно-досрочного освобождения несовершенен и тоже требует реформы. Об этом, в частности, заявлял руководитель ФСИН Александр Реймер, а потом и глава Минюста Александр Коновалов. В качестве меры предлагается обеспечить «постоянный, но оправданный доступ в места лишения свободы» для представителей общественности. А по вашему мнению, кто все же должен решать судьбу осужденных, претендующих на УДО?

— Для начала хочу подчеркнуть, что доступ общественности, в частности журналистов, мы обеспечиваем всегда — в этом отношении наша система, пожалуй, одна из самых открытых в России. Что же касается УДО, то сейчас есть два пути его получить: или сам осужденный пишет заявление в суд, и тогда администрация колонии предоставляет заключение — положительное или отрицательное, или он пишет заявление в административную комиссию колонии, которая рассматривает и принимает решение, ходатайствовать за освобождение или нет. Но окончательное решение в любом случае принимает суд. Однако эти схемы считаются коррупционными, поэтому и было принято решение привлечь общественность, чтобы они стали прозрачнее. Честно говоря, ее участие в решении судьбы осужденного лично у меня вызывает определенные сомнения. Человек «извне» никогда не будет знать, действительно ли исправился отбывающий наказание и можно ли его выпустить на свободу. Допустим, вы поверили осужденному, с вашей помощью он вышел по УДО, а на следующий день ограбил ваших близких. В таком случае в следующий раз, когда вы будете решать судьбу уже другого гражданина, вам будет не до объективности — такова психология. С некоторыми общественными правозащитными организациями вообще вопрос отдельный. Люди объединяются, открывают офис, закупают компьютеры, мебель и т.д., но при этом нигде не работают. На какие деньги содержатся эти «Рога и копыта»? Видимо, либо за счет иностранных государств, либо, что называется, с бандитского «общака». Такого рода «общественников», конечно, не стоит допускать в места лишения свободы и тем более доверять им решать судьбу осужденных.

— Еще одна инициатива в рамках либерализации системы касается медицинского обслуживания. Предлагается заменить тюремных врачей гражданскими. Как вы считаете, это действительно необходимо?

— Давайте взглянем на сухую статистику. Например, смертность в регионе — 22,2 на 1 тыс. человек, в среднем по РФ — 17,3, а в местах лишения свободы — 4,6. Это свидетельствует о высоком качестве работы наших врачей. Кроме того, наши учреждения обеспечены современным медицинским оборудованием, которому позавидует любая районная больница. В частности, в СИЗО у нас установлен флюорограф, не имеющий аналогов в области, а также работает лаборатория по определению иммуностатуса — такая есть только в областном Центре по профилактике и борьбе со СПИДом и инфекционными заболеваниями. Так что система здравоохранения у нас функционирует очень неплохо.

— Одной из главных причин реформирования пенитенциарной системы называют излишние бюджетные расходы на содержание осужденных. Тем не менее всем известно, что при исправительных учреждениях есть производства и подсобные хозяйства. Могут ли исправительные учреждения стать некими самоокупаемыми организациями или же без дотаций из бюджета не обойтись?

— По большому счету, в нашей стране уголовно-исполнительная система, что называется, кормила себя сама. При советской власти, вплоть до 1989-1990 годов, действовал исправительно-трудовой кодекс, согласно которому на лицевой счет осужденного поступало только 50% его заработка. Вторую половину забирало себе государство, и это позволяло целиком содержать Министерство внутренних дел. Сейчас осужденный возмещает только расходы на свое содержание, а также иски и алименты — все остальные средства оставляются ему. Конечно, теперь государство несет большие расходы. Деньги, которые зарабатывают предприятия при исправительных учреждениях, идут на воспроизводство. Единственное, что помогает снизить затраты на содержание спецконтингента, — это работа подсобных хозяйств. Например, в прошлом году мы произвели 225,8 тонны мяса. Этого количества хватает, чтобы кормить осужденных в течение полугода. Молоком и картофелем мы себя обеспечиваем полностью. Причем себестоимость нашей продукции очень низкая — цены на мясо составляют порядка 150 рублей за 1 кг. Собственное производство сельхозпродукции привело к тому, что нам удается предоставлять осужденным трехразовое горячее питание всего лишь на 50,6 рубля в день. Таким образом, во-первых, реально сокращаются бюджетные затраты, а во-вторых, у осужденных в результате этого остается больше денег на счете, поскольку они меньше тратят на свое содержание.

— Не секрет, что Тверская область страдает от острого дефицита кадров, особенно рабочей силы. В то же время исправительные учреждения располагают значительными человеческими ресурсами…

— Это действительно так, и до 1991 года все осужденные были обеспечены рабочими местами, потому что сами предприятия шли к нам за кадрами. Но сегодня мало бизнесменов, которые хотят открыть свое дело в местах лишения свободы. А зря —если предприниматель идет к нам, то получает два существенных преимущества. Во-первых, жесткая трудовая дисциплина и четкая организация. Во-вторых, в колонии уже есть инфраструктура, и предпринимателю не нужно проводить электричество, канализацию и другие инженерные коммуникации. При этом на базе исправительных учреждений есть ПТУ, где готовятся квалифицированные рабочие по 13 специальностям.

Справедливости ради стоит сказать, что почти половина осужденных, отбывающих наказание в тверском регионе, обеспечены работой. По этому показателю мы одни из лучших в стране — в среднем по России в колониях работает только каждый пятый. Причем в отдельных случаях спецконтингент может рассчитывать на очень приличные заработки: например, в ИК-10 некоторые осужденные получают по 35 тыс. рублей в месяц. Так что на свободу они выйдут явно не с пустыми карманами.

Елена ЛАЗУТКИНА

 

Для того, чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь на сайте или войдите через

Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Авторизация

Адрес электронной почты:

Пароль:

Запомнить меня

Восстановление пароля

Для восстановления пароля введите адрес электронный почты:

Регистрация

Ваше имя:

Адрес электронной почты:

Введите код:

CAPTCHA
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

От (Выйти)

Сообщение:





На правах рекламы:
Тверские новости | пресса Тверь | газета Твери и газеты Тверской области | форум Тверь