14.11.2019

Антон Долин: «Русское кино – это прыщавый подросток, бунтующий против родителей»

Знаменитый кинокритик и журналист Антон Долин 28 октября встретился с тверскими читателями в магазине «Абракнигабра», представил им свои книги и ответил на самые разные вопросы о кино, литературе и даже о том, как выбрать, куда пойти учиться. Он признался, что предпочитает не смотреть кино, когда есть такая возможность, поделился последними книжными открытиями и рассказал, что всегда мечтал писать «настоящие книги». Ведь рецензия, по словам Долина – это как связь на одну ночь, тогда как книга – все равно что годы в браке с человеком. 

А в интервью нашему изданию перед этой встречей он рассказал, почему Джим Джармуш – гений, а Такэси Китано – вечный ребенок, за что стоит поставить памятник Константину Эрнсту и чем современное русское кино похоже на подростка.

– Антон, вы сегодня представляете тверским читателям свои книги, в том числе переиздание книги о Джиме Джармуше. Почему у нее такое название – «Стихи и музыка»?

Оно концептуальное, мне нравятся такие маленькие уловки в названиях, способы зацепить на крючок внимание читателя. Например, когда я писал книгу о Такэси Китано, я назвал ее «Детские годы», хотя понятное дело, что книга о его детстве вряд ли кому-то могла бы быть интересна. Но моя идея была в том, что он человек, среди талантов которого – способность оставаться ребенком в любом возрасте, и в свои 60 он такое же дитя. Книга была об этом, но чтобы понять это, надо было прочитать ее до конца.

Понятно, что в книге «Джим Джармуш. Стихи и музыка» нет музыки Джармуша или его стихов, хотя на самом деле он и пишет поэзию, и исполняет музыку. Но все фильмы Джармуша тесно связаны с поэтической и вообще литературной стихией с одной стороны и с музыкой с другой, он читатель, слушатель и меломан довольно фанатичный, что позволяет мне чувствовать в нем родственную душу – я тоже такой человек. Джармуш приглашает в соавторы литераторов, поэтов и музыкантов, они играют в его фильмах, пишут музыку к ним, и без их участия эти фильмы трудно представить. И мне показалось интересным пригласить в соавторы музыкальных критиков, чтобы они написали о музыкальных вдохновениях Джармуша, и поэтов, чтобы они написали стихи, вдохновленные его фильмами. Ведь Джармуш снимает фильмы, вдохновленные поэзией – допустим, «Таинственный поезд» вдохновлен «Кентреберийскими рассказами» Чосера, а «Мертвец» – поэзией Уильяма Блейка. И почему бы поэтам не сделать его фильмы источником вдохновения? И я просто прошелся по 20-30 поэтам, и примерно десять согласились – те,кому Джармуш был интересен. Так эта книжка и сложилась.

– Это необычная идея для современной литературы о кино.

У нас, к счастью, нет привычных традиций написания книг о кино или режиссерах, каждый раз придумываешь все с нуля. И это самое интересное. Если не создавать прецедент, а работать по схеме, сразу возникает вопрос: зачем? Книги же не пишутся ради славы или денег. Они приносят мало денег и гораздо меньше читателей, чем любой пост в соцсети. И единственная внутренняя мотивация – делать так, как тебе нравится, как тебе интересно. 

– Можете вспомнить, как вы познакомились с Джармушем, с какого фильма началась эта история?

У каждого из нас есть период в жизни, когда мы постигаем искусство особенно активно. В моем случае это были 90-е годы, я вступил в них, когда мне исполнилось 14, а закончились они в мои 24 года. Большая часть тех музыкантов, писателей и режиссеров, которых я для себя открыл, пришла ко мне в этот период. Надо сказать, 90-е в плане постижения кино в России были совершенно особенным временем. Закончилось время СССР, и уже практически каждый мог себе позволить купить китайский видеомагнитофон, на каждом углу продавались кассеты с любыми фильмами. И мы все запоем смотрели все. У меня был десяток откровений с разными режиссерами, с Джармушем все случилось с фильмом «Мертвец». 

Многие помнят, как «Мертвеца» показали по ОРТ, и за это, думаю, надо поставить памятник Константину Эрнсту. Но я это пропустил, а потом купил фильм на видеокассете. Ничего я о Джармуше не знал, и о Джонни Деппе ничего не знал, хотя вспомнил потом, что видел этого артиста в фильме «Эдвард Руки-ножницы». Я просто поставил кассету в видеомагнитофон и совершенно обомлел – от музыки, от картинки, от всего сразу, я моментально в это все влюбился. Я тогда очень увлекался Кафкой и увидел в этом повтор его «Америки», она же «Пропавший без вести», и мне этого уже было достаточно, чтобы полюбить этот фильм. А потом я услышал там Блейка, потом был пленен юмором этой картины, невероятной музыкой Нила Янга и потрясающей операторской работой Робби Мюллера, который с тех пор стал одним из самых любимых моих операторов. После этого фильма я понял, что мне нужен Джармуш, пошел на «Горбушку» и купил три или четыре пиратские кассеты, где были записаны все его фильмы, вышедшие к тому моменту. А следующий его фильм – «Пес-призрак: путь самурая» я смотрел уже на Каннском фестивале, куда поехал корреспондентом «Эха Москвы» в 1999 году. Там же я увидел живого Джармуша, задал ему вопрос на пресс-конференции. Причем сам вопрос уже не помню, важен был сам факт живого общения.

– Вам нередко случается общаться с режиссерами, актерами, людьми мира кино, брать интервью, обсуждать с ними их фильмы. Кого вы назвали бы в числе самых интересных собеседников?

Вот Джармуш очень интересный. И вообще те режиссеры, про которых я делал книги, они все очень интересны, в основном. Джармуш, Триер и Алексей Юрьевич Герман – я бы их спокойно поставил в топ-3 самых интересных собеседников.

У них у всех всегда много мыслей, много историй. Джармуш, наверное, абсолютный лидер этого условного топа по доброжелательности. Он полностью открыт к любому собеседнику, невероятно добродушен, он не ждет от собеседника интеллектуального равенства, а сам устанавливает равенство в диалоге, с кем бы ни говорил. Мне кажется, это чувствуется и в его фильмах: они при всем своем интеллектуальном наполнении очень демократичны, обращены вообще к любому зрителю. На последний его фильм «Мертвые не умирают» меня уговорил взять его с собой мой девятилетний сын, и он остался в полном восторге. По-моему, это свойство гениев – уметь разговаривать со всеми своим искусством.

– Два года назад вышла ваша книга «Оттенки русского: очерки отечественного кино», вы также представляли ее в Твери. За минувшие два года появилось ли что-то в отечественном кинематографе, что стоило бы в нее добавить?

Постоянно что-нибудь появляется. Русское кино очень динамично развивается, очень интересно, каждый год есть какие-то явления, иногда возмутительные, иногда восхитительные. Не хочется назвать конкретные имена, потому что кого-то все равно забуду. Русское кино на самом деле – это очень молодой, динамично растущий организм. Это такой прыщавый подросток в самом разгаре акселерации, он бунтует против родителей – советского кино, голливудского кино, пытается что-то сделать, врет, выпрашивает деньги, словом, типичный подросток. Жанр,в котором можно было бы написать о формировании новейшего русского кино – это роман-воспитание. Не все воспитатели безупречны, и иногда процесс идет через пень-колоду, но это не значит, что за ним не интересно наблюдать.

В этом году, например, фильм или проект Ильи Хржановского «Дау», фильм Нигины Сайфуллаевой «Верность», фильм Кантемира Балагова «Дылда» – три очень ярких для меня кинособытия. На самом деле их гораздо больше, но это то, что моментально вспоминается. Если бы нужно было, я мог бы каждый год составлять десятку достойных русских фильмов.

– Ваша книга заканчивается словами о том, что в русском кино «все хорошо и все плохо». За два года стало лучше или хуже?

Не стало хуже или лучше. Ничего не меняется в смысле средней температуры. И это температура здорового человека, нет каких-то смертельных болезней. Но да, какие-то эксцессы происходят постоянно. Да мы к этому привыкли. Я не знаю, кем надо быть, чтобы в 2019 году удивиться какой-нибудь очередной возмутительной эскападе Сарика Андреасяна или злорадствовать всерьез, что фильм «Тайна печати дракона» провалился.

– Сейчас в России все чаще снимают вещи, которые на Западе снимали лет 15-10 назад, если не больше – фантастические фильмы, фильмы-катастрофы, в которых почти нет оригинального. И вместе с тем появилась удивительная страсть переснимать классические советские картины. На ваш взгляд, почему так происходит?

Это две стороны одной медали, конечно. Подростки, с одной стороны, бунтуют против родителей, с другой – их же имитируют. Если подросток вопреки запрету курит – скорее всего, курит кто-то из его родителей. Если мальчик дергает девочку за косичку – мы понимаем, что она ему нравится. Я не могу поддерживать такой способ заигрывания, но эта безъязыкость русского кино, неспособность понять себя самого и объясниться с миром и с собой, специфическое косноязычие – тоже очень подростковое. Оно и приводит к тому, что мы начинаем на свой лад пересказывать понравившиеся голливудские фильмы, с каким-то горячечным убеждением, что мы можем не хуже, нам только волю дай и деньги. В этом ничего удивительного, надо относиться к этому с пониманием, это признак слабости, а не силы.

– Вот уже семь лет у нас в стране действует возрастная сертификация кинопродукции. На ваш взгляд, она повлияла на что-то?

По-моему, нет. С одной стороны, мне она совершенно не нравится. Я вижу, как фильмы, которые вообще не следовало бы показывать детям, получают 0+, потому что они формально как бы детские – просто это отечественное кино, которому нужна помощь. И иногда наоборот: вдруг 16+ ставят фильму «Красавица или чудовище», потому что там есть гей-тема. Тоже смехотворно: абсолютно детская сказка, никому, кроме детей, по большому счету не интересная. 

С другой стороны, везде в мире существуют эти рейтинги. Просто я твердо стою на том, что рейтинг должен быть не запретом, а рекомендацией. Это предупреждение. И если ребенок идет в кино не один, а со взрослым, взрослый должен иметь право своего ребенка, хоть годовалого, на фильм 18+ с собой взять. Это должно быть ответственностью папы или мамы – что их ребенок готов или не готов увидеть, а не ответственностью государства. Я вот лично своего сына, когда ему было 14, водил на фильм «Выживший», у которого стоял рейтинг 16+, потому что там есть сцены жестокости. Извините меня, это типичное приключенческое подростковое кино, его подросткам и надо смотреть, взрослым людям вообще не понимаю, как такое может нравиться.

– Вы когда-нибудь волнуетесь перед встречей с читателями?

Не волнуюсь и вообще никогда не волновался. Я очень рациональный человек и понимаю, что есть очень мало случаев в этой жизни, в которых волнение вообще оправдано. В основном это связано с опасностью для жизни, здоровья, опасностью для твоих близких, может быть, для твоей страны. Но волноваться из-за людей, которые априори доброжелательно к тебе настроены и пришли, чтобы с тобой поговорить, совершенно нелепо. Конечно, есть риск, что я не смогу их удовлетворить, но это же они идут на этот риск, а не я. Поэтому никаких лишних нервов.

– Какой должна быть встреча с читателями и зрителями, чтобы Антон Долин назвал ее удачной?

Я не думаю, что вообще бывают неудачные встречи. Мне всегда интересно говорить с людьми. Если они пришли о чем-то со мной поговорить или послушать меня, значит, и мне будет интересно с ними.
Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.

Для того, чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь на сайте или войдите через

Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Авторизация

Адрес электронной почты:

Пароль:

Запомнить меня

Восстановление пароля

Для восстановления пароля введите адрес электронный почты:

Регистрация

Ваше имя:

Адрес электронной почты:

Введите код:

CAPTCHA
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

От (Выйти)

Сообщение:

Комментарии для сайта Cackle




Top.Mail.Ru Яндекс цитирования Яндекс.Метрика