Храм Лошади

26.12.2025 06:25:00

2026 год — год Красной Огненной Лошади.

2026 год — год Красной Огненной Лошади 

Ржевский поэт Любовь Колесник рассказывает о животных, которые изменили ее жизнь, о том, как пешеход становится всадником, о спасении лошадей и о спасении в лошадях 

Начало 

В мае 2017 года я приехала на загородную базу на выпускной к дочке, тогда она закончила 4 класс. В поле за базой стояла на цепи одинокая белая лошадь. Когда-то у нее был свой человек, ее седлали, запрягали, но уже несколько лет к тому времени она выполняла функцию биологического аксессуара, по причине независимого нрава наводя страх на окружающих.  

Ее звали Люся.  

И я стала к ней приезжать.   

К тому времени я немного ездила в прокате, с горем пополам умела седлаться. Ну и диплом о высшем биологическом образовании все же имеется…  

Я понимала, что если я не приеду к этой лошади, она так и будет ходить кругами на цепи. Так что мой путь к лошадям начался с ответственности.  

Огромную помощь мне оказала мой соавтор Наталия Нестерова. Она с детства занималась в Школе верховой езды на Центральном московском ипподроме, и впитала огромный опыт еще от того поколения людей, для кого лошадь была настоящим боевым партнером. Классические советские тренеры, старые кавалеристы делились бесценным багажом знаний, которым сейчас владеем и мы — в сочетании с самыми новыми тенденциями.  

Большой кобылы белая спина, 

сутулая парабола сугроба. 

Весна еще почти что не видна: 

летает снег, подвешенный на стропах. 

Покойная чугунная земля, 

и в ней вода, как замершее зелье. 

Под стенами елового кремля 

озимые припрятывают зелень. 

Но небеса становятся синей, 

надколотые стрелами сосулек.  

Берется настом серый след саней, 

и белый свет становится сказуем.  

День короток, и снег еще не сник, 

и неподвижны каменные зерна.  

Синица, залетевшая в денник, 

звенит весной из горлышка, из горна. 

Клуб 

Так начался наш конный клуб. Сейчас в нем — шесть лошадей: четверым более 20 лет, одному 12 и малышу — 3,5 годика.  

Рыжий англо-карачаевский скулмастер Джанган, черный кусавчик Дастин, на котором учились работать с ламинитом поколения отечественных ковалей, грациозная ганноверская Фавна, угрюмая Кроша, которую мы выхватили прямо из-под вилок у тульских цыган, интеллектуал Кеша, которого можно завернуть в баннер с ног до головы и проехать на нем маршрут с развевающимся флагом, сына-корзина Батлер… Каждый из них по-своему прекрасен.  

Наша идеология — холистическое видотипичное содержание, когда у лошади есть круглосуточный доступ к выгулу, пище и общению, а также местам укрытий. Посреди чистого поля на цепи в одиночестве и тоске никто не стоит.  

Лошадь социальное животное, все эти условия ей нужны для комфорта. И очень приятно, когда счастливая, набегавшаяся, сытая лошадка сама приходит сотрудничать с человеком. Конечно, не у всех есть ресурс, чтобы позволять лошади гулять по большой территории — в крупных городах это затруднительно, земля дорогая. Но и не у всех есть понимание этой надобности: многие «олдскульные» конники считают, что ультрафиолет вреден лошади, от дождя она растает, а дорогим спортивным коням просто необходимо постоянно стоять в закрытом деннике, а то как побежит, да как сломается пополам! Отрадно, что с течением времени больше людей задумываются о потребностях лошади и о гармоничном с ней сосуществовании. Появилось очень много информации, которая позволяет обучаться — было бы желание. 

Если конь ослепнет, 

он всё равно сможет работать — 

в поводу с человеком, 

в смене за другой лошадью. 

Он будет ориентироваться по слуху, 

касаться других коней 

и почти не заметит 

своей слепоты. 

Если слепой конь оглохнет, 

он растеряется — 

потеряется в пространстве.  

Но когда рядом будут другие 

лошади или люди, 

он сможет чувствовать их 

и еще поживёт. 

Если слепоглухого человека 

посадить в седло, 

сначала станет страшно, 

Потому что из-под ног уйдёт привычная опора. 

А потом — восторг: 

словно живое тёплое облако 

несёт  

вперёд и вверх,  

двигаясь и дыша, 

быстрее и быстрее. 

Восторг! 

Крик — 

горлом, 

без слов 

!!! 

Коновод не слышит. 

Он ведёт слепого коня. 

Люди 

Я очень благодарна людям, которые сопровождают меня в этом длительном конном походе. Нас в клубе роднит именно осознанность и желание развиваться рядом с лошадью. Наталия Петровна, Олег Владимирович, Кристина Геннадьевна — это те, на кого можно положиться.  

Конник — это состояние души. Конник — это человек, которому ты звонишь в ноябре в 2 часа ночи: «У лошади колики!», — и он без вопросов и комментариев едет помогать ставить капельницу.  

Запомнился случай, когда коллеге в Осташковском районе подарили жеребенка, и через сутки он начал умирать: оказалось, подарили его вместе с анаэробной инфекцией в ране в спине. Температура в момент поднялась за 40. «Звонок другу» — и мы летим с полным набором капельниц и препаратов за 100 км, на связи с курирующим ветеринаром из Москвы. Телемедицина великая вещь! Кристина, по образованию человеческий фельдшер, вскрывает рану под руководством ветврача Яны Баваровой, обрабатываем рану, ставим дренажи… И Громушка сейчас жив-здоров.  

В Храме Лошади есть прихожане и захожане. Прихожане уважают лошадь, постоянно обучаются, совершенствуются как всадники и специалисты. Захожане иногда приходят погладить диковинку копытную, покататься, провести время. Это тоже по-своему неплохо. Для меня важно поддерживать этичное отношение к лошади. В прокате грязная, изможденная лошадь с погасшими глазами и сбитой спиной? Не садись, не плати. Это будет первый шаг на пути к конной осознанности. 

Сельский час, да телик занавешен 

покрывалкой бабушкиной белой.  

График автолавки, синий стержень.  

Воздух с медом донниковым смешан.  

Гуси-гуси, мальчик загорелый 

ходит, месит ил в стоячей прудке, 

за гусями проплывают утки, 

с бережка за ними смотрят кошки... 

Камыши растут и незабудки.  

Мальчик, мальчик, ты намочишь ножки.  

Двор да кол, гектары бездорожья, 

в огороде ржавый «Запорожец», 

дальний дол, звонок велосипеда.  

Я кручу, я падаю, я еду, 

я успею, может быть, за прошлым.  

Капает вода из дырки в крыше, 

облако карабкается в небо.  

Бурый коршун забирает влево.  

Человек лежит в траве, как вышит, 

лошадь ходит по полю и дышит. 

Деньги 

Многие спрашивают — а где деньги? Когда монетизация? Как заработать на лошадях? Зачем это все? У вас что, огорода нет, некуда силы приложить? Тут хочется вспомнить поговорку конников «Мы работаем, как лошади, чтобы наши лошади жили, как люди». У наших лошадей лучшее сено, постоянный ветеринарный мониторинг, подпилка зубов, обработка копыт, отменное снаряжение и нет даже мысли, что они нам что-то за это должны.  

Кто-то экономит на базовых потребностях коней, покупает гнилое сено и неподходящее снаряжение, каждый год кроет кобыл и продает жеребят на мясо, чтобы быть с прибылью. Их лошади работают на полную, чтобы хозяин жил, как человек. Наверное, в их глазах мы непрактичные «городские» чудаки — держим старых лошадей и нацеловываем их. Но как приятно, когда приезжает титулованный московский ветврач и спрашивает: так, а этому сколько, девять? А ему девятнадцать… 

Тверская американская конная коллега Мария Тараненко как-то сказала, что у лошадей именно после 15 лет формируется выезженность и мудрость. Она живет за рубежом, занимается вестерн ездой, вовлеченный и опытный всадник, с ней приятно общаться. Это наблюдение очень верное. Жаль, что в условиях потокового проката, оголтелой эксплуатации к 15 годам многие лошади превращаются в живые руины.  

Спасение 

Сейчас существует модная индустрия спасения с бойни. Вместо того чтобы закрывать нелегальные бойни на законодательном уровне, группы «волонтеров» помогают продавать животных оттуда — со своими финансовыми бонусами, конечно. Лошади с бойни уезжают к новым хозяевам без ветеринарных документов, нередко с инфекциями. Часто начинающих владельцев убеждают взять опасное или больное животное под предлогом, что «любовь побеждает все». Вместе с тем, по деревням полно лошадей, хозяева у которых умирают, слабеют. Этих коней не надо везти за тридевять земель — пожалуйста, съездите посмотреть с берейтором, с ветврачом, понравится — берите.  

Очень скептически отношусь к безоглядному спасению, особенно когда спасенная лошадь попадает к некомпетентным людям или в потоковый прокат и вынуждена вечно зарабатывать себе на клок сена, а владелец бравирует тем, что «иначе бы ее съели». У нас тоже живут спасенные с бойни лошади и лошади, которые бы туда непременно попали ввиду особенностей здоровья. За них несем ответственность с первого и до последнего момента, они получают надлежащий уход. Стали бы еще спасать с бойни? Вряд ли. Если подходить к вопросу ответственно, это тяжело и дорого, а безответственно — ни зачем не надо. Нужно поддерживать не тех, кто плодит коней и сдает на мясо, а заводчиков отечественных пород, ответственно продвигающих племенную работу.  

Депутат Федерального Собрания Российской Федерации 

в деревню сбагрил чистокровного коня.  

Дочке надоело им заниматься, 

а платить за постой в московской конюшне не хотелось ни дня.  

Конь стоял на цепи, стреноженный — 

чёрный красавчик, ехавший большой приз.  

— А ещё с ним седло отдали хорошее, — 

сказал дядя Коля, пьяница, гармонист, 

и вытащил «Kieffer», каталожный, тыщ за двести, 

поеденный мышами, обсиженный кошками, весь в пыли.  

— Бесхозяйный ты дед, догадался б седло повесить! 

Ты ж его испортил! 

— Ой, никак! Ой, рука болит! 

— Так продай! 

— Не могу, ведь оно чужое — 

боязно, шкуру спустит же депутат! 

— Депутат в Москве за родину болеет душою, 

последний раз был в деревне пять лет назад.  

Конь кивал головой, над глазами роились слепни.  

Лохматая кошка свернулась клубком на седле.  

Нет ничего отчаяннее и великолепнее, 

чем жить на земле: 

Я это седло, я эта Россия, 

я гремящий колхозной цепью чистокровный конь.  

Я дяди колина трехрядная сиплая 

«Прощание славянки» играющая гармонь. 

В России конная культура богатейшая, нужно ее чтить и восстанавливать, сохранять. 

История  

Когда я начинала ездить по лесам, у меня было одно ближнее поле. Потом стала расширять ареал, и теперь знаю местные леса не хуже охотоведа. Именно здесь шли бои за Ржев. Бельковское поле, например, было «полем смерти» — после войны его сплошь покрывали тела павших, и потом там много лет не сеяли хлеб. Сейчас в этом поле каждый год работают поисковики, поднимают солдат. Едешь — раскоп, каска лежит… Это все до глубины души трогает. Глебово — вотчина князей Гагариных, связанных с Вязьмой и Смоленщиной, а еще на соседнем погосте Козмы и Дамиана похоронен герой войны 1812 года генерал-майор Иван Юрьевич Николев. В войну эту церковь разбомбили, была огневая точка. А исторически места наши назывались Монастырщина и относились к Иосифо-Волоцкому монастырю. Вот такая получается верховая езда со смыслом.  

Деревню Немцово — Шиморовым назвали. 

Немцев, которые в буклях и париках 

ставили церковь по чертежам на сваи 

кто теперь помнит? — Было при стариках. 

Здесь обрусели Сергеевы-де-Роберти, 

пыльный парик завалялся на чердаке. 

В сорок втором, заслышав раскаты смерти, 

вместе с Петровыми выбежали к реке. 

Церковь горела, плавилось паникадило, 

фрески со стен сходили в разверзстый ад. 

Gott ist tot! — не по-русски пушка твердила, 

и за ней повторял автомат. 

Церковь горела, небо дымило паклей, 

снег с пеплом и кровью себя спекал. 

Снаряды рвались, люди падали, падали, падали: 

Ивановы, Петровы, Сергеевы — Франц и Карл. 

И когда это место заселяли снова, 

пробивая лопатами вспухшие кровью рвы, 

председатель сказал: никакого Немцова 

и новое название выдумал из головы. 

Безопасность 

Наши лошади выучены как полевые партнеры и полностью безопасны. Да, никто не застрахован от случайностей, но когда ездишь по лесу, полному диких зверей, безопасность — это не просто слова.  

На первый план встает выезженность, адаптивность к стрессам. Лошадь-танк, железобетонная психика — тут мой идеал вестерн-кони или боевые кавалерийские лошади, о подготовке которых так обстоятельно писал Краснов, суммируя опыты лучших берейторов своей современности. Не боятся вышедшего навстречу лося, спокойно посмотрят на взлетающую птицу, не разнесут в поле, спокойно выполняют манежные фигуры по первому требованию всадника, не тащат к дому. Лошадь — животное ритуала: постоянно работая с одинаковыми системными требованиями, ты постепенно формируешь выученность — и у коня, и у себя. 

Езда — это состояние аватара. В один прекрасный момент забываешь, что сидишь на лошади, у тебя просто есть еще четыре великолепные ноги.  

Любую нашу лошадь могу взять в поле для укола, в том числе внутривенного, или прийти со стойкой для расчистки копыт и выполнить все манипуляции. Эта бытовая безопасность — очень важное качество для комфортного взаимодействия и коня с человеком, и человека с конем.  

Я лиса по полю гнала, 

он в поле мышковал.  

За мной октябрь сгорал дотла 

и землю целовал.  

Земля, переменясь с лица, 

металась, как во сне.  

Косматый гребень жеребца 

служил опорой мне.  

Лес не служил.  

Лис не служил — 

струился, как вода.  

Смерть изо всех вороньих жил 

летела в никогда. 

Наши лошади выучены как полевые партнеры и полностью безопасны. 

Дети 

Почему-то считается, что лошадки для деток. Нередко приходят люди, приводят детей покататься. Смотришь и понимаешь: детям не надо это, боязно, непривычно, лучше дайте телефончик. А у мамы или папы горит глаз: «вот бы шашку да коня, да на линию огня».  

Сажаешь в седло, берешь на корду и понимаешь: это прирожденный всадник, сел органично, несколько занятий — и поедет. Не поедет. «Что я как маленький», «Несерьезно это — скакать…» В то же время в конных странах загнивающего Запада — в Британии, в Испании, ездят взрослые, ездят династии, люди чтят свою конную культуру. И в России конная культура богатейшая, нужно ее чтить и восстанавливать, сохранять.  

Мы с удовольствием работаем с теми, кто позволяет своему «внутреннему ребенку» свободу. Ты состоялся в жизни, есть деньги, есть должность, дом полная чаша… а чего-то не хватает. О лошадях мечтал в детстве? Ну и смелее, позволь себе делать, что хочешь! Среди наших знакомых множество тех, кто стал ездить после 30, после 40 — и сейчас даже выступает на соревнованиях. Люди, разрешайте себе радоваться! Рядом с лошадью можно делать столько всего классного. Можем нарядиться в стилизованные костюмы XIX века и скакать в юбках. А какие есть дворянские конные игры с эклерами и шампанским! Можем сделать для желающих интересный корпоративный пикник посреди табуна, классную фотосессию, квест или игру. Общение с лошадьми может быть очень увлекательным, поверьте! Ретрит? Пожалуйста. Пленэр по рисованию живой конемодели с участием московских мастеров кисти? Умеем, практикуем. Одна дама — профессиональный инженер, которой доверили раскрючковать копыто, буквально «залипла» над его устройством. Интересно? Пишите, мы рады всем осмысленным людям.  

Езда — это состояние аватара. В один прекрасный момент забываешь, что сидишь на лошади, у тебя просто есть еще четыре великолепные ноги. 

Малыш  

Люси не стало в этом году. Она ушла на радугу в почтенном возрасте, ей было 25 лет. Я знала, что рано или поздно это случится, и годом ранее купила у соседей жеребенка-двухлетку. Присматривалась к нему все эти два года. Всех цветных раскупили, из ставки остался этот последний — гнедой, невзрачный. Однажды соседка позвонила: хочешь бесплатную лошадь? Хозяйка не может содержать, отдает в хорошие руки. Это был полубрат по отцу нашего гнедого. Поехали смотреть. Яркий, рыжий, подвижный и балбесный малыш. Фыркал, прыгал, в руки не давался. А тот, гнедой, просто подошел и стал наслаждаться контактом с человеком. Это была судьба. И я его купила. И не пожалела ни разу. В коневоз табунный жеребенок зашел за 23 секунды.  

Сейчас ему 3,5 года, вымахал под 170. Добрый, умный, рассудительный. Понемногу работаем с ним, осваивает манежную грамоту, как большой ходит под всадником на прогулки в лес. Это первая лошадь, которую заездили с жеребенка. Считаю, что можем этим гордиться. А еще недавно начали осваивать драйвинг — упряжную езду (сани, коляска). Это еще одна грань взаимодействия с лошадью. Я съездила на семинар по расчистке копыт к идеологу «босых» лошадей Полине Воробьевой, освоила навыки, понемногу практикую.  

Развиваемся и пашем! 

В моём районе (называется – Захолынка), 

в зелёном домике на горе, 

жила старуха, чёрная, как ордынка, 

в золе, словно в серебре.  

У соседей никогда ничего не клянчила, 

хотя и сама нищая, и хозяйство вкось – 

эта бабка, дьяволов одуванчик, 

на шести сотках разводила коз.  

Каждое утро шли на выпас рогатым маршем, 

в череде мохнатых спин терялась её спина.  

Рядом с ней козел вышагивал страшный, 

тряся бородой колдуна.  

Козы паслись, бабка сидела, кемарила, 

чёрные тряпки грел невеликий свет.  

Она вела стадо, она с ним разговаривала, 

с козами разговаривала, а с людьми – нет.  

Стадо пускала в дом, вместе вповалку спали,  

принимала роды, пестовала козлят.  

Соседи молоко у неё не брали, 

только шептали, не отрываясь от гряд: 

« – Говорят, у неё два высших образования, 

Москва, консерватория, все дела.  

Играла на этой, не помню названия, 

а потом и с ума сошла».  

Старухи давно уже нет на свете, 

на месте халупы – три этажа и пруд.  

Козы с козлом пали, и козьи дети.  

А соседи – ну, разве соседи, 

они кого хочешь переживут. 

Каждый раз, проходя мимо этого места, 

я думаю, что хотела бы точно так: 

дом на отшибе, выпас, кривое кресло 

и лошадей косяк.  

Смотреть сквозь сельчан и не говорить ни слова, 

в тяжелую брезентуху кутаться от всего.  

Для молока, пожалуй, будет одна корова, 

да и то много, я не люблю его.  

Кормить жеребят морковью у кромки леса 

и не слушать шёпот: «– Гляди, пошла… 

Говорят, это известная поэтесса, 

член союза писателей – ну, была». 

Наблюдать за жизнью лошадей и людей — героев этого большого рассказа можно в соцсетях  https://vk.com/club192771539 и https://t.me/Makarovo_Rzhev 

2026 год — год Красной Огненной Лошади