Мертвый умер?

По мне, так это символ административной бесхозяйственности — ведь здание разрушалось годами. Наполнить его новым смыслом и привлечь деньги на восстановление городская власть не смогла. И только в этом причина разрушения — больше ни в чем. В городе есть прекрасные примеры эксплуатации зданий сталинской эпохи частными инвесторами (ДК «Металлист», кинотеатр «Звезда»), и ничего — не рухнули. Речному вокзалу не повезло: его основной функционал исчез вместе с внутриобластными речными пассажирскими перевозками и индустрией речного туризма. Какое-то время работал ресторан, потом дискотека, затем долгий простой, затем попытка в 2011 году создать музей современного искусства галеристом Маратом Гельманом, которая у нас провалилась по причине смены региональной власти (а в Перми, например, проект оказался успешным). 

Теперь прекрасное архитектурное сооружение в стиле сталинского неоклассицизма «умерло», по-видимому, окончательно. Хотя, справедливости ради стоит отметить, что сам Речной вокзал умер уже давно. 

Построенный в 1938 году на месте разрушенного монастыря, он был рассчитан на одновременный прием 550 пассажиров. Вокзал принимал пассажирские, прогулочные и экскурсионные суда, в том числе дальнего следования. До конца 1980-х годов объект активно эксплуатировался, поскольку действовали пассажирские линии, соединяющие Тверь с городами на Волге от Ржева до Углича. С 2000 года стал обслуживать только пригородные теплоходы в ограниченных направлениях. В разные времена там располагались музей воинских традиций и музей ужасов. Но интерес к городским музеям в то время сильно снизился, а речной туризм среди населения стал малопопулярным (открылась эквивалентная по деньгам заграница). 

В итоге для красивой формы не было найдено достойного содержания и практического применения. 

Возникает вопрос: а кто должен был этим заниматься? Ответ находится на поверхности: представители власти. Как они этим занимались, тоже несложно понять: на электронной карте инвестиционных площадок города вы не увидите никаких упоминаний ни о каких речных вокзалах. Не предложено это здание и для льготного арендопользования с целью восстановления архитектурных памятников. Работа по программе льготной аренды — отдельная тема для разговора. Она, как мы уже не раз писали, неэффективна именно в Твери, тогда как во многих российских городах реализуют ее весьма успешно. Можно предположить, что даже если бы Речной вокзал попал в программу, мало что изменилось бы: у тверских чиновников нет положительного опыта работы с подобными инвестиционными объектами. И все равно странно, что муниципалитет даже не предпринял попытки поиска возможного инвестора. 

По всему выходит, что руководители города (администрация, депутаты ТГД) и не планировали что-либо менять в судьбе Речного вокзала. Не формировали даже точку притяжения горожан, пытаясь наполнять ее смыслом. В результате произошло непоправимое. 

Впрочем, жители Твери надеются, что еще не совсем — что здание можно восстановить. Определенный оптимизм внушает и отношение к проблеме губернатора Тверской области Игоря Рудени. 15 августа, после заседания правительства, он заявил, что, вероятно, «объект будет реставрирован именно в той же архитектуре, но по срокам восстановления пока говорить рано, предстоит еще очень объемная работа. Это уже не реставрация, а восстановление или даже строительство нового памятника».

Словом, шансы на восстановление здания существуют. Но насколько они реальны и есть ли в этом смысл?

В региональном бюджете (а Речной вокзал — исторический памятник регионального значения) денег нет. Можно было бы попросить их у федерального центра, но проникнутся ли там горечью потери — большой вопрос: восстановление городских символов — это все же не восстановление сгоревшего здания детской областной клинической больницы. Маловероятно, что в разрушенный Речной вокзал придет инвестор — он и в неразрушенный не пришел. В области есть менее пострадавшие от времени, но тоже ценные с исторической точки зрения объекты с очевидной смысловой нагрузкой, например, дворянские усадьбы. Однако и они, к сожалению, не вызывают высокого инвестиционного интереса. Некоторые горожане высказывают идею восстановить Речной вокзал на народные деньги. Однако если у народного проекта не будет менеджера — деньги не собрать, здание не восстановить. Наиболее реальным выглядит предположение, что остатки Речного вокзала будут переданы в руки Русской православной церкви, и она найдет и силы, и средства на восстановление Отроч монастыря, который располагался на этом берегу до прихода советской власти. Речным же вокзалом, принимающим в городе туристов, может стать любое расположенное в городе возле реки здание. У него будет узкая смысловая нагрузка — прием туристов, которых пока прибывает в Тверь по реке не такое уж большое количество. Горько, конечно, что у нас больше нет своего красивого Речного вокзала, но не восстанавливать же здание именно в качестве вокзала за полмиллиарда рублей для ста китайских туристов?

Давать жизнь объекту (будь то восстановление или новое строительство) нужно осмысленно, прежде всего решив, что это будет за здание, какой у него будет функционал. И только потом — сколько будет стоить, кто будет платить. И, конечно, решение должно быть принято в интересах горожан. Ведь здания не становятся символами сами по себе. Такими их делают люди.