Ересь транзитом. Больше месяца в Твери живет и работает известный в России уличный художник

04.04.2019 14:41:00

Ему около 30. Он забавно тянет слова при разговоре. Любит татуировки. Зарабатывает компьютерным дизайном. Может месяцами не рисовать, а потом не спать ночами, выходя на улицы, чтобы рассказать о своих чувствах и мыслях. Считает, что есть города, которым не идет стрит-арт. Многие его настенные рисунки напоминают послания и головоломки. Он, смеясь, называет их ересью. На стенах — Mike Hyper, в жизни — Михаил Дрёмин.

Ему около 30. Он забавно тянет слова при разговоре. Любит татуировки. Зарабатывает компьютерным дизайном. Может месяцами не рисовать, а потом не спать ночами, выходя на улицы, чтобы рассказать о своих чувствах и мыслях. Считает, что есть города, которым не идет стрит-арт. Многие его настенные рисунки напоминают послания и головоломки. Он, смеясь, называет их ересью. На стенах — Mike Hyper, в жизни — Михаил Дрёмин. 

Столица Тверской области — пятый по счету город России, в котором живет художник. До этого были Ижевск, Екатеринбург, Москва, Сочи. Будут, конечно, и другие. Но пока Тверь вдохновляет. 

Вообще, если набрать в поиске его имя и фамилию, возникает ощущение, что Михаилов Дрёминых было несколько. Один — стал диджеем, называл себя арт-депутатом, участвовал в первом фестивале стрит-арта в Ижевске и создал на набережной настенный «портрет» британской топ-модели Кары Делевинь и удмуртского робота.

Другой — превратил гранитный шар на площади у здания правительства в Екатеринбурге во «всевидящее око», а затем в красную «злую птичку», организовывал вместе с командой прямо на улице галерею станковых образцов стрит-арта, которые мог бесплатно забрать любой желающий.

Третий — в 2017 году сказал в одном из интервью, что стрит-арт умер. Впрочем, мнение это разделяют многие. Мир меняется, вместе с ним меняется искусство. И Михаил Дрёмин. 

Как называется то, что вы делаете? Граффити?

Я бы не стал причислять их к граффити, потому что это что-то среднее между граффити, стрит-артом и дизайном. Можете называть их настенными рисунками.

Хорошо. Вы и ваши настенные рисунки — какими судьбами в Твери? 

Недавно мои родители переехали из Екатеринбурга сюда, они работают в университете. Я жил в Москве, и решил, что это в принципе недалеко, хочется с ними рядом побыть, пообщаться, помочь им в делах. Поэтому я перебрался в Тверь, буквально месяц-полтора назад.

У вас художественное образование?

В свое время я поступал на архитектора, учился на режиссера, а закончил менеджмент по управлению качеством. В общем, у меня высшее образование.

Настенными рисунками занимаюсь с 2010 года. Мы тогда в Удмуртии провели первый фестиваль стрит-арта, и с тех пор я рисую. С переменным успехом и неуспехом. Иногда могу не рисовать год. Сейчас у меня снова период активного творчества. Видимо, Тверь вдохновляет.

Я дизайнер, уже много лет я создаю логотипы, сайты, фирменные стили. Моя работа — постоянно за компьютером. Поэтому стрит-арт для меня и повод отвлечься от работы, от стула, и хобби, и поиск своего графического пути.

Кто настоящий Михаил Дрёмин — тот, который был в Ижевске, в Екатеринбурге или в Твери?

Вообще, как у любого художника, у меня стиль меняется постоянно. Я в поиске. Конечно, бывают супер-профи, которые находят качевую движуху, которая вкатывает всем. Или только им. И вот они рисуют годами одно и то же. Я так не умею. Но умею постоянно находить новые концепты, новые решения, что-то, что в сфере графики сейчас в тренде, я пытаюсь интерпретировать, пропустить это через себя и выразить на улице.

Почему Mike Hyper? Откуда такой псевдоним?

Ну с Майком понятно, потому что я — Михаил. А Хайпер — это одновременно и от слова hype (запускать хайп, вызывать обсуждение), и от английского hyper (энергичный человек). 

Часть ваших работ — это «письмена». Их сразу заметили в Твери: фотографируют, публикуют в соцсетях. О чем и кому эти послания? 

«Письмена» я сам называю ересью. Хотя моя мама говорит, что это ближе к хокку. Они появляются, когда я просто гуляю, нахожу место и там же на ходу придумаю строки. Впрочем, бывает и так, что я у выбранного места стою по пять минут с абсолютно пустой головой, думая, что написать. Часто на появление текста влияет обстановка вокруг и то, что меня сейчас волнует. А бывает, что я пишу загадки и головоломки, и люди их отгадывают.

Один из символов, который вы часто используете, это — глаза. Есть какая-то причина? Или просто навеяло? 

Во-первых, мне этот символ нравится. А во-вторых, есть, конечно, скрытый смысл, который я в него вкладываю. Я везде оставляю глаза, которые наблюдают тайно за городом и его жизнью. Я — наблюдатель.

Чем ваши арты отличаются от вандализма?

Мои арты ничем не отличаются от вандализма, если вы так хотите. Если вы хотите думать иначе, то они будут отличаться. Красота в глазах смотрящего. Многие люди пишут, что им нравятся мои работы, и что они не хотели бы, чтобы их закрашивали страшной синей краской (я прямо цитирую). 

Но бывают и негативные отзывы. Это не пугает?

Вот вы живете в Твери. А у меня есть ощущение, что вы все ходите с закрытыми глазами. Вы не смотрите под ноги, не видите, что у вас вообще нет тротуаров, нет асфальта, нет дорог, обшарпанные дома, которые разваливаются или завешены как прыщами рекламными баннерами или вывесками и кондиционерами. Тверь (особенно центр) — замечательный старинный город, который просто захвачен какими-то неумелыми дизайнерами и их заказчиками, и изуродован. А я с помощью своих работ привлекаю внимание к себе, чтобы, в том числе, говорить о таких вещах. 

Творчество бывает разное. И оно должно быть разное. Где-то даже вызывающее. Стрит-арт – это общественное искусство сродни провокации. И такие работы, которые находятся не совсем в норме, они вызывают эмоции — вызывают движение.

Впрочем, я, конечно, всегда стараюсь оценить это с точки зрения общественной морали. И искать оптимальные пути. Там, где это неуместно, не рисую. 

Наказания не боитесь?

Наказание у нас очень спорное в России. Я не пишу про Президента, не лезу в религию и половые органы. Порчу ли я имущество? Тоже вопрос. Под вандализм это опять же не подходит: я на памятниках не рисую. И да: меня много раз забирали в полицию.

Я рисую ночью. Я вижу город таким, каким его не видит никто. Вижу, как маленькие стаи пьяных людей ломают лесенки, скамейки, архитектурные элементы. И мне приходится взаимодействовать с этими бухими вурдалаками, которые громят город, и которых действительно стоило бы наказывать.

А мои работы – это труд. Иногда дело трех минут, но чаще я часами создаю картинку. Это потраченное время, это творчество, это опасность. Работа недешевая и небессмысленная.