03.12.2015 |

Точка падения или роста?

Недавно министр экономического развития страны Алексей Улюкаев многих удивил, сказав, что кризис в экономике России закончился. Он уверен, что впереди медленное, но поступательное восстановление. Тем временем страна перешла на однолетнее планирование бюджетов всех уровней, что косвенно свидетельствует — кризис никуда не делся. Что же происходит с российской экономикой? Об этом  мы поговорили с главным научным сотрудником Института экономики РАН, доктором экономическим наук, профессором Петром ОРЕХОВСКИМ   

— Многие эксперты не согласны с официальными положительными прогнозами правительства страны. Так, по мнению известного экономиста Натальи Зубаревич, данный кризис в России продлится около трех лет и больнее всего ударит по крупным городам России. Петр Александрович, а какой точки зрения придерживаетесь вы? Пройдена ли точка падения?

— Ситуация сложная. Министр Улюкаев говорит о сравнительно обнадеживающих макропоказателях — ВВП, занятость, инфляция. Здесь действительно видны признаки оздоровления. Наталья Зубаревич в силу своей профессиональной принадлежности к социальной географии выделяет «четыре России», которые живут очень по-разному. Это:

1) Россия Москвы, Санкт-Петербурга и региональных столиц; 2) Россия средних и малых городов; 3) сельская Россия. Есть еще и «четвертая» Россия — национальные республики, автономные области, округа… Три последние России во многом живут в режиме самообеспечения, более того, именно здесь идут и процессы импортозамещения. Напротив, по жителям крупных городов кризис ударил достаточно сильно, включая бюджетников. Здесь идет снижение не только реальной, но и номинальной зарплаты.

Чтобы соглашаться или не соглашаться с уважаемыми коллегами в отношении прогноза, нужно прийти к консенсусу в отношении российской модели роста. Последняя — про это говорят и Улюкаев, и Зубаревич — базировалась на доходах от сырьевого экспорта, что способствовало росту сервисных секторов (в первую очередь строительства и всего, что с ним связано). Такой несбалансированный рост часто называют «голландской болезнью», что связано с открытием месторождений газа в Нидерландах в 50-е гг. прошлого века. У нас, правда, есть своя специфика: необходимость больших государственных вложений в обороноспособность страны позволила сохраниться части нашего передового машиностроения.

Очевидно, что Улюкаев, говоря о «медленном восстановлении», имеет в виду перспективы сохранения низких цен на сырьевые товары. Если я правильно понимаю Зубаревич, то она считает, что цены на сырье, скорее, еще будут снижаться, плюс, полагаю, она включает в свой прогноз и отрицательный эффект международных санкций, которые не будут сняты с РФ в ближайшей перспективе. Политический алармизм Зубаревич, как и консервативное благодушие Улюкаева, мне обсуждать не хочется, хотя именно в политических оценках они расходятся, экономические суждения вполне совпадают.

Я оцениваю ситуацию иначе — по-моему, возврат к прежней модели роста уже невозможен.

И связано это не с внешнеэкономической конъюнктурой, а с внутрироссийскими структурными факторами. Российский ученый-экономист Владимир Мау справедливо указал на то обстоятельство, что последние 10 лет рост оплаты труда у нас существенно опережал рост производительности. По его оценкам, когда доля оплаты труда у нас приближается к 50% ВВП, в России начинается кризис.

Проблема, конечно, не в самой доле оплаты труда в ВВП (в США она еще недавно была больше 60%), а именно в медленном росте производительности труда. К сожалению, мы, если говорить о среднестатистическом россиянине, мало и плохо работаем. И это — главная причина кризиса, который лишь восстанавливает реальное соотношение между зарплатой и производительностью труда. Причем и вправду это в большей степени относится к «первой России» — москвичам, петербуржцам и иже с ними. С какой-то стати наши сограждане вообразили, что они, если судить по прежнему курсу евро в 40 рублей, работают в два раза эффективнее, чем венгры и болгары, или в полтора раза лучше, чем чехи и поляки. Сейчас, вместе с падением доходов, эти иллюзии рассеиваются, и жизнь в Праге или Черногории уже не кажется такой привлекательной.

Очевидно, что произойдут серьезные структурные сдвиги. В том числе будут меняться пропорции доходов и богатства и между «четырьмя Россиями», и между регионами. Кто выиграет, сказать трудно, — и региональные, и федеральные элиты сейчас в некоторой растерянности. Одно, правда, радует: экономика регионов Дальнего Востока, похоже, действительно сейчас будет расти опережающими темпами — тут и космодром, и новые заводы, и новые дороги, и даже свободные порты. Режим привлекательный. Таким портом и городом в царской России в свое время была Одесса.

— Бюджет-2016 принципиально отличается от предыдущих документов — он однолетний. Также на следующий год отменяется действие бюджетного правила, согласно которому максимальный уровень расходов определяется, исходя из средней за три предыдущих года цены на нефть. О чем свидетельствуют новые подходы в формировании главного финансового документа страны?

— Согласно подготовленному Минфином проекту бюджета, доходы РФ запланированы на уровне 13,58 трлн рублей, расходы — 15,78 трлн рублей, соответственно, дефицит бюджета сложится на уровне 2,18 трлн рублей, или 2,8% ВВП. При этом в бюджет заложен прогнозируемый объем ВВП в размере 78,673 трлн рублей и уровень инфляции, не превышающий 6,4%. Едва ли не впервые с 90-х гг. Минфин планирует сокращение доходов и расходов бюджета, это принципиально отличается от осторожного оптимизма 2014 года. Отказ от «бюджетного правила» — еще одно свидетельство того, что возврата к прежней модели роста не будет, существенная часть политической элиты это понимает.

В целом бюджет выглядит довольно реалистичным, и если отраслевые монополисты, в первую очередь энергетики, «Газпром» и РЖД, не продавят свое обычное увеличение тарифов, то можно будет ожидать и снижения инфляции до заявленного уровня.

Отказ от трехлетнего периода планирования свидетельствует о двух вещах. Во-первых, очевидно, что нет согласия в отношении перспектив развития страны на три года, соответственно, нет и общего понимания того, что нужно делать. Во-вторых, в следующем году — выборы в Госдуму. И никто не хочет связывать себя какими-либо долгосрочными политическими обязательствами на фоне сегодняшних рисков.

— Банк России (ЦБ РФ) планирует увеличить объем международных резервов до 500 млрд долларов в течение следующих 5-7 лет, что выведет страну на пятое место в мире по данному показателю. Вместе с тем, согласно проекту федерального бюджета на 2016 год, правительство планирует потратить 2,1 трлн рублей из Резервного фонда, что частично затронет и международные резервы. Каковы последствия использования средств Резервного фонда?

— Насколько я понимаю логику Минфина и ЦБ, как только дело дойдет до сокращения международных резервов, наши власти либо пойдут на секвестр бюджета, либо, что более вероятно, будут потихоньку обесценивать рубль. Инструментов у ЦБ для этого хватает — достаточно снизить ставку рефинансирования. С Резервным фондом сложнее, здесь многое будет зависеть от самочувствия населения, в первую очередь пенсионеров и бюджетников. Однако ничего страшного в его «обнулении» я не вижу.

Повторюсь, проблема заключается в росте производительности. Если за 2016-2017 гг. будут проведены хорошо известные мероприятия, начиная с сокращения количества праздничных дней, уменьшения «поголовья» охранников и чиновников и заканчивая техническим перевооружением транспорта, промышленности, сельского хозяйства, тогда мы выйдем на устойчивый рост, и резервы появятся снова. Если же этого не произойдет, то возможны разные сценарии, например, сдача Курил в аренду японцам и Крыма — туркам. Я уже не говорю о более радикальных вариантах.

— Более 500 млрд рублей предусмотрено бюджетом 2016 года на  дотации регионам. Это на 5,5% больше, чем в прошлом году, хотя ранее федеральное правительство, наоборот, планировало снизить дотации регионам.

— Не думаю, что центр сможет в ближайшие годы снизить дотации регионам. Федерализм по-российски представляет собой модель перераспределения природной ренты. Чтобы как-то удержать образование, здравоохранение, инженерную и транспортную инфраструктуру, дотаций на выравнивание социально-экономического развития должно становиться больше, а не меньше. Это — порочный круг.

Для выхода из него нужно, чтобы бюджеты регионов и муниципалитетов формировались в существенно большей связи с доходами и богатством своих граждан, а не получаемого из Кремля и с Охотного ряда «куска» природной ренты. Но это означает введение прогрессивного налога на доходы или, как вариант, существенное повышение налога на имущество. Естественно, что введение такого налогообложения приведет к тому, что жители «первой России» будут платить в несколько раз больше.

В условиях спада и стагнации такие налоговые изменения крайне болезненны, и осуществлять реформы лучше во время роста. При этом надо понимать, что если у нас расходы федерального бюджета вообще порядка 16 трлн рублей, то 650 млрд рублей помощи субъектам Федерации — это 5% бюджета, вообще «копейки». Проблемы федерализма для наших политиков сейчас далеко не на первом месте.

— По состоянию на 1 октября 2015 года регионам выдано 201,9 млрд рублей бюджетных кредитов. Однако размер государственного долга субъектов продолжает расти. Как вы оцениваете этот механизм поддержки регионов?  


— Кредиты берутся для выполнения регионами конституционных обязательств перед гражданами. Логично, что эти деньги должны быть более дешевыми, так что замена коммерческих кредитов на бюджетные — это правильно. Но я другого не понимаю: почему так медленно идет это замещение? По идее, в условиях кризиса доля коммерческих кредитов должна была бы сократиться не на 4,9 пункта, а на 50%. И председатель правительства РФ Дмитрий Медведев говорил, что от коммерческих долгов регионы должны избавиться почти полностью. Здесь какие-то странные игры, и Счетная палата должна в этом разобраться.

Совокупный региональный долг в 2,7 трлн рублей впечатляет, конечно. Правильно будет рассматривать его как часть общегосударственного долга. И здесь важно понимать, что перевод коммерческих кредитов в бюджетные, по большому счету, означает их санацию, т.е. государство становится должно «самому себе». Естественно, что это улучшает суверенный рейтинг России (хотя на рейтинге отдельных регионов это практически не сказывается).

К сожалению, в условиях кризиса и сложившейся системы перераспределения сырьевой ренты долги регионов будут расти. Так пусть лучше они будут должны федеральному центру, а не коммерческим банкам или — тем более — иностранным кредиторам.

Андрей САБЫНИН
 

Для того, чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь на сайте или войдите через

Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Авторизация

Адрес электронной почты:

Пароль:

Запомнить меня

Восстановление пароля

Для восстановления пароля введите адрес электронный почты:

Регистрация

Ваше имя:

Адрес электронной почты:

Введите код:

CAPTCHA
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

От (Выйти)

Сообщение:





На правах рекламы:
Тверские новости | пресса Тверь | газета Твери и газеты Тверской области | форум Тверь